— Я отправлю в Янтарный банк письмо, чтобы тебе выделили необходимую сумму. — сказал Делрой. — А пока что можешь взять печатку Аластара, сейчас она ему точно не понадобится. С гербом Кальвисов у тебя будет немного привилегий. Да ты и сам, я думаю, разберешься что с ней делать. — после того, как он это сказал, Делрой снял с шеи все еще спящего старика кулон с круглой печатью в виде медвежьей лапы. А затем, немного подумав, достал еще небольшой мешочек с монетами. — Все-таки немного монет тоже нужно. — сказал он, протягивая Феликсу кулон и кошелек. — Тут в основном медь, но пара серебряных орлов может и найдется. Мне пришлось потратиться на хозяина трактира, и еще на некоторые нужды, так что это все, что у меня осталось.
Конец вечера они провели за обсуждением плана проникновения в западную столицу, и изучая старые карты подземелий. Феликс очень удивился, когда узнал, что Анастериан разрешил выжившим никсам устроить погребальные костры для своих павших собратьев, а потом отпустил большую их часть обратно в северную провинцию, естественно, под военным конвоем. Возможно, западный претор решил показать свое милосердие, в надежде, что никсы не забудут его великодушие, и в будущем встанут на его сторону. Такие действия и вправду могли принести свои плоды, ведь никсы ценили честь и великодушие.
Но Феликс не стал долго раздумывать над этими вопросами, и отправился спать раньше других. Ему предстояла куда более ответственная работа, чем незаметный переезд в разрушенные катакомбы под западной столицей. И для этого ему необходимо было хорошо выспаться. Ночь прошла довольно спокойно и без происшествий. Феликс боялся, что после всего пережитого ему будут сниться кошмары, как это было в первые месяцы его заключения в Белланиме. Но, по-видимому, Владыка Зеркал посчитал, что Феликс и так уже достаточно натерпелся, чтобы мучить его новыми кошмарами.
Поднявшись рано утром, Феликс собрал в дорогу еды, и попрощавшись со всеми, отправился в ближайшую деревню, чтобы там дождаться какого-нибудь торгового каравана, следующего на юг. На всякий случай он взял с собой еще и небольшой кинжал, который повесил на пояс под одеждой. Раньше Феликс никогда не брал с собой оружия, полагаясь на дар убеждения, но последние события заставили его пересмотреть это правило.
Идти пришлось не так долго, как ему представлялось изначально. Солнце только-только преодолело половину своего небесного пути, как он уже переступал порог трактира ближайшей деревеньки. Его тут же встретили заплывшие лица местных пьянчуг, которые, похоже, не выпускали из рук кружки уже несколько дней подряд. Так же тут была пара белланийских охотников за головами, сидевших в углу таверны с надвинутыми на глаза остроконечными шляпами. Феликс нисколько не испугался их, а наоборот, обрадовался, что удача так быстро повернулась к нему лицом. Взяв у хозяина трактира небольшую кружку пива, он направился прямо к источающим угрюмое настроение белланийцам.
— Вы, я так понимаю, господа из Белланимы? — спросил он, присаживаясь на свободный стул.
Охотники за преступниками озадаченно переглянулись, а затем один из них еле заметно кивнул.
— Опасные нынче времена пошли, не правда ли? — продолжил Феликс. — Тут и там повстанцы воюют, словом — ужас что твориться. Да спасет нас от этих бед Дочь Милости Силестия. — он сотворил на груди знак Розы. — А слышали про Белую Алет? Говорят, недавно ее войско разбили у Лимминг Мун. А тут еще всякие странности…
— Только не говори, что ты тоже из этих ошалелых безумцев. — устало протянул один из белланийцев.
— Каких еще безумцев? — непонимающе переспросил Феликс.
— Да вот из этих. — сказал второй, кивком указав на деревенских забулдыг. — Эта уже четвертая деревня, в которой нам рассказывают про «опасные времена» и «странных незнакомцев с бледной кожей». И хотя бы раз их увидеть, незнакомцев-то этих.
— Ну так вот же сидят. — невесело ухмыльнулся его товарищ, указав на другой конец зала, где только что свалился в пьяном угаре один из местных выпивох.
— Зря вы, уважаемые господа, говорите такие слова. — вставил толстый хозяин таверны, который услышал их разговор. — Я и сам их видел, незнакомцев этих, о которых вы сейчас говорили. И про кожу правда, и вот еще что… — он наклонился, будто боясь, что их может услышать облезлый веник, который стоял в углу трактира. — …Поговаривают тут, будто эти самые незнакомцы, бледные которые, приплыли из Самсонской пустыни, и что привезла их сюда семья Тенебрис. Но говорят-то они по-нашему, и монетами расплачиваются имперскими. А кожа, это да, бледная. Да и пахнет от них морем и… дымом.
— Если все это правда, то нам здесь делать нечего. — сказал белланиец. — Его преосвященство кардинал был обеспокоен просьбами паломников, которые просили его защитить их от бледнолицых демонов, но если это обычные наемники, в чем лично я не сомневаюсь, то с этим делом пусть разбирается имперские солдаты или инквизиторы.
