Раздумывая над словами трактирщика, Феликс не заметил, как белланийцы встали со своих мест и направились к выходу. Опомнился он лишь когда они стали громко забирать свои мечи, которые стояли на подставке для оружия рядом с дверью.
— Постойте, уважаемые. — засуетился он, поднимаясь на ноги. — Я хотел спросить о картежах цепных ведь… то есть Святых Вдов, конечно. Будут ли они проезжать по этим местам? Мне нужно на юг, и я подумал… ну, вы знаете, на дорогах сейчас не безопасно, и мне было бы куда спокойнее, если бы со мной рядом были ваши… э-э-э… благочестивые девы.
— Святые кортежи — это не уличные извозчики, чтобы ходить по расписанию. — с легким упреком в голосе ответил один из белланийцев. — Если тебе так страшно путешествовать по дорогам, то можешь отправиться в Вестерклов, и там уже сесть на корабль до Меридиана. Я слышал, что король устраивает турнир, и в город съедутся множество гостей. В том числе и по морю.
— Жаль, конечно, что по расписанию-то не ходят. — вставил трактирщик. — А то тогда мы знали когда тела-то готовить. Для погребения которые. А то гниют, знаете-ли.
Забрав свое оружие, белланийцы вышли из трактира. Конечно, Феликс мог отправиться на юг по морю, да вот только это займет куда больше времени и средств. Быстрее будет дойти до Меридиана пешком, чего Феликс, руководствуясь здравым смыслом, конечно делать не собирался. Поэтому ему пришлось снять небольшую комнатку в трактире, чтобы подождать торговцев, которые смогут взять его с собой на юг империи. Ждать же ему пришлось три дня, прежде чем в деревню приехал нагруженный пухлыми тюками и тяжелыми корзинами караван, следующий в Эль-Хафа. Феликс обрадовался тому, что это была богатая группа торговцев, следовавших из Мидденхола на юг, которых сопровождал отряд из десяти имперских гвардейцев. В такой компании ему точно ничего не угрожало.
Купив себе место в одном из фургонов, Феликс удобно разместился на стопке цветастой шерстяной ткани и ковров. Окна кареты были занавешены полупрозрачными узорчатыми занавесками, что еще больше приносило покоя и умиротворения, и если бы не легкое покачивание и скрип колес, то можно было бы подумать, что он находится в уютной комнатке в каком-нибудь приличном северном трактире. Компанию же Феликсу составила пара торговцев в ярких тюрбанах, и немолодая, обладающая благородно-строгим лицом дама, которая не выпускала из рук корзину с гусыней. Феликс не упустил такого случая, и завязал разговор с торговцами, которые показались ему вполне образованными и честными людьми, что было очень редким явлением для представителей их профессии. Ему хотелось узнать, какие еще слухи сейчас ходят по империи.
— Вы слышали про праздник, который устроил западный правитель? — спросил один из торговцев с козлиной бородкой. — Многие говорят, что он разбил войско повстанцев. Конечно, праздник — это дело весьма хорошее, но не в такое же время. Когда император, — тут он понизил голос, и, приложив руку ко рту, прошептал, — смертельно болен, и со дня на день отправиться на суд к Владыкам. — торговец сотворил над сердцем священный звездный крест. — Да будут Они милостивы к нему.
— Правители рождаются и умирают, мой добрый друг. — беззаботно проговорил его молодой сосед, который в этот момент наполнял свою трубку ароматным табаком. — Великий император Лионель, да сделают Владыки его дни долгими и счастливыми, без сомнений, сотворил много добрых дел на процветание нашей дорогой империи, но все же главная его заслуга в том, что он оставил нам достойных наследников. Конечно, я каждый день молюсь о его скором выздоровлении, но все же, если придет беда, мы все будем уверены, что империя не осиротеет, и семья Леонхард будет и дальше приумножать ее величие. — сказав это, он отдернул шторы и раскурил трубку, направив разноцветный дым в окно.
— Вы, без всяких сомнений, правы, мой любезный коллега, — все еще шепотом продолжил первый торговец, кинув испуганный взгляд на окно, — но все же принцу Алисандру всего лишь двенадцать лет, а его прелестному брату Юджину так и вовсе два. Вы полагаете, что они способны взять бразды правления целой страной?
— Великой Силестии было одиннадцать, когда она стала проповедовать святое слово. — вставил Феликс. — Клето было тринадцать, когда он поднял мидденхольских рабов на восстание. А святой Эйвисе было так и вовсе десять, когда ее, вместе с Силестией, распяли на крыльях Мельницы Плача. Люди взрослеют гораздо раньше, когда приходит беда.
— К тому же, нашего драгоценного принца Алисандра, а я считаю, что именно он станет следующим императором, не оставят одного. — вставил торговец с трубкой. — Вы разве не знали, мой милый друг, что при дворе императора есть должность тайного советника?
— Да-да-да. — закивал Феликс, переводя взгляд с одного торговца на другого. — Гроссмейстеры. При этом, их не один, а целых пять!
