Потыкав кинжалом в застывшую массу, он бросил это дело, и, обвязав горлышко кувшина кусочком тряпочки, засунул его в одну из седельных сумок. Но только он собрался идти дальше, как его взгляд выхватил из тени застывший человеческий силуэт. От неожиданности чуть не выронив свое оружие, Феликс все же совладал с руками, решив, что это обыкновенная статуя. Но приблизившись, он с ужасом обнаружил, что это был настоящий человек. Судя по одежде и подносу, валяющемся неподалеку, это была служанка, которая, упав на колени, в безвольной позе глядела куда-то наверх, а на ее скорбящем лице застыли, поблескивая в холодном лунном свете, дорожки от слез. Ни на что, толком, не надеясь, Феликс снял перчатку и приблизил ладонь к ее лицу, но дыхания не было. Грустно взглянув на нее, Феликс все же приметил, что хоть лицо женщины и выражало невыносимую скорбь, оно все же оставалось красивым, вытянутым и с большими глазами волшебной лани, очень схожим с прекрасными лицами шалаль. Правда сам наряд был другим, а в длинных волосах были заплетены ювелирные украшения в виде тонко выполненных янтарных перьев.
Теперь Феликс стал еще более осторожным. Продвигаясь вперед, он начал натыкаться на все новые тела обитателей замка, которые, все, как один, застыли в скорбящих позах. Кто-то, как и служанка, стоял на коленях, иные же безвольно свисали со скамеек, или обнимались, зарываясь лицами друг другу в волосы. В них не было жизни, но тела их оставались нетронуты смертью, как будто они спали непробудным сном. Феликсу, жителю северных земель, несколько раз доводилось видеть замерзших насмерть людей, и поэтому он с уверенностью мог сказать, что этих людей погубил не холод. Да и погубил ли? Кожа их, хоть и была бледной от окутавшего их света, все же не выглядела мертвой.
Вскоре на его пути стали попадаться целые группы, по пять и более человек, и все их взгляды были направленны в одну и ту же сторону. А еще через несколько минут Феликс достиг противоположной стены, у которой застыли несколько десятков людей. Все они стояли на коленях, обратив свои скорбные лица на круглое отверстие в стене. Сначала Феликс подумал, что это отверстие служит стоком для пресной воды, но затем обнаружил, что поперек него стоят балки, а к ним прикреплена натянутая посередине цепь, уходившая в глубь темного тоннеля. Так же он заметил рычаг, а рядом с ним ведро. И тут до него дошло, что это был не тоннель, а просто очень большой колодец. Только почему на стене? И как это цепь может быть такой натянутой в этом положении? Разве что другой ее конец тоже к чему-нибудь был прикреплен. Но тут Феликс вспомнил поставленные с ног на голову улицы города, и всадников, мчавшихся прямо по стенам. Неужели и здесь замешан похожий фокус? И снова, пока Феликс раздумывал, Соль легонько подтолкнула его головой.
— Да ты, я посмотрю, совсем неугомонная. — удивленно проговорил Феликс, погладив лошадь по голове. — Как мы туда пролезем? Я-то, понятное дело, еще пройду, а вот ты, разве что ползком. Умеешь ползком?
Соль мотнула головой, словно и вправду поняла, о чем он говорит. А может и поняла. Лошадь явно была не из простой породы, это Феликс понял уже давно. Она была единственная, кто совсем не испугался грозы, которую наслали на них шаманы пиктов, и была невероятно спокойна, когда те проводили свои кровавые ритуалы.
Соль снова, уже более настойчиво, пихнула его головой, ударив о ледяную землю копытом.
— Ладно, ладно. — сдался Феликс, перебросив на седло свой мешок, и начав искать в нем кресало. — Проверю, раз тебе так хочется. Как-никак это колодец, а значит там должна обитать вода, если она только не замерзла.
Запалив лампу, и взяв с собой еще один факел, Феликс подобрал причудливое ведерко, украшенное цветными рисунками, и залез в круглое отверстие колодца. Он успел заметить, что по бокам оно было расписано потускневшими рунами, что не слишком его обрадовало. Жизненный опыт подсказывал ему, что если на что-то нанесены неизвестные ему знаки, то лучше не связываться с этой вещью. Он не стал привязывать Соль, так как надеялся, что скоро придет, а ведерко взял для воды — вдруг она и вправду там окажется.
Идти пришлось чуть согнув спину, но по мере продвижения вперед Феликс стал замечать, что проход становится шире, и вскоре он смог выпрямиться в полный рост. Ничего особенного, если не считать тянувшейся посередине цепи, в этом месте не было. Обычный каменный тоннель был укутан мраком и холодным забвением. Но потом Феликс стал замечать, что на серых булыжниках, которыми был выложен тоннель, имеются цветные рисунки, похожие на фрески. В основном это были непонятные волнистые линии разных цветов, но иногда попадались и изображения людей. Рисунки были старыми и наивными, будто выполненные детской рукой, но в то же время было в них что-то таинственное и важное. Обычно такие изображения можно было увидеть на старых геральдических древах знатных домов, или в древних книгах.
