— Что именно? — Дэй подался вперед и посмотрел прямо в глаза Эна, будто пытаясь в них что-то прочесть. Или наоборот, передать что-то без слов. Эн же ответил на его внимательный взгляд своим, не менее сильным.
— Любовь. Столько песен и сказаний про эту несокрушимую силу придумано, и все неправда. Разве любовь сильнее всего?
— А разве нет? — Феликс ощутил прилив негодования, хотя Эн сейчас казался даже страшнее и величественнее чем когда-либо прежде. — История про Флоренца и Лайтерию, Зигмура, Мив-Шера. Да даже история Силестии и ее Святых Вдов. Разве это не подтверждения силы любви?
— О какой силе ты говоришь, никс? — Эн посмотрел на него сверху вниз, задрав подбородок. — Ты называешь это любовью, но я вижу один лишь неотвратимый страх. Вот сила, которая испокон веков властвует над сердцами людей. Лайтерия, о которой ты сказал, пошла против воли отца не ради любви к смертному. Страх разлуки с принцем двигал ей, разве не так? Будь любовь сильнее страха, то никому из этих героев не пришлось бы страдать из-за долгой разлуки. Но все эти люди боялись физически потерять друг друга, стремились вновь быть вместе, и поэтому совершали подвиги, якобы ради любви, но на самом деле ими двигал самый настоящий страх. Любовь будет сильнее лишь тогда, когда двое смертных, мужчина и женщина, где бы они не были, будут счастливы, пусть и навечно разлучены.
Феликс открыл было рот, но так и застыл, не находя нужных слов. В то же время около него встала косматая тень, и маленький никс почувствовал злое напряжение, повисшее у костра.
— Ты, значит, хочешь сказать, что моя дорогая Солвиг не любима, так?! — прохрипел Хольф, сжимая в руке свой двуручный топор. — Мне плевать кто ты там есть, но говорить такие слова старый Хольф тебе не позволит!
Феликс ощутил, как холодный ветер прорвался к их костру, заставив языки огня затрепетать в яростном танце. Эн одарил старого пирата вызывающим взглядом, от чего у никогда не показывающего страха Хольфа на висках выступил пот, и тот еще сильнее перехватил свой топор, но так и не решился действовать дальше. На помощь пришел Эскер, который мигом среагировал, встав перед Хольфом, и загородив его от источающего ледяную невозмутимость Эна, который так и продолжил сидеть на своем месте, не шелохнувшись, и, казалось, вообще отрешившись от мира.
— Мы проделали такой длинный путь не для того, чтобы поубивать друг друга в глупых распрях. — проговорил он, безуспешно пытаясь выхватить из рук Хольфа топор. — У каждого есть свои слова… — он дернул топор, но Хольф даже не заметил эту его ничтожную попытку. — И каждый волен этими словами делиться, но тебя никто не заставляет принимать их.
Хольф, тяжело дыша из-за накопившегося в его сердце гнева, еще раз посмотрел на Эна выпученными глазами, а затем все же опустил оружие.
— Солвиг любима. — с вызовом проговорил он, будто кто-ты пытался это оспорить. — И Хьярти. — тут лицо Хольфа вдруг исказила великая скорбь, и он заплакал. Повернувшись ко всем спиной, он с силой метнул топор в каменную стену пещеры, и тот с громким скрежетом отколу несколько камней, вонзившись в полуразрушенную стену из белого кирпича.
Но долго терпеть эту неловкую и напряженную ситуацию им не пришлось, так как меньше чем через минуту в другом конце пещеры послышались тяжелые шаги и болезненное сопение. Феликс поднялся на ноги, схватившись за рукоять сломанного меча, а рядом с ним меч достал и Эскер, но затем тут же с руганью убрал его обратно, когда увидел бредущего к ним Серафиля. Он вел под уздцы лошадь, на котором сидел перевязанный окровавленными тряпками, но все же живой, Хьефф. За ними шли Синох и Арель, которые несли на растянутом плаще еще одного раненого наемника. Присмотревшись, Феликс узнал в нем Джако, у которого была перевязана кожаными ремнями нога.
— Феликс Лихт. — тут же обратился Синох, завидев перед собой встревоженного Феликса. — Вы имеете сильные повреждения?
— Что? А, нет. — отмахнулся Феликс, передавая Милу ведро с водой, чтобы тот смог обработать раны новоприбывших. — Ох, слава богу вы целы.
— Эти бледные крысы напали на нас! — громко пожаловался Арель, утерев нос. Вид при этом у него был совсем не злой, и даже веселый, как у человека, только что выигравшего в карты. — Давно уже не было такой веселой драки, а, малец? — он хлопнул Милу по спине с такой силой, что тот расплескал половину воды из ведра. — Где этот старый медведь Хольф? Уверен, что этот вонючий боров уж точно вынюхал в замке пару кувшинов с вином. Эй, где ты там?! Не пей без меня, старый ты пень!
Феликс был очень счастлив, что с Серафилем все оказалось в порядке. Маленький никс испытывал большую благодарность за то, что лишенный голоса наемник пришел ему на помощь, когда на него напал черный всадник. Кто знает, что было бы, если бы та кошмарная повозка и дальше продолжила бы ехать рядом с Феликсом? Маленький никс несколько раз поблагодарил Серафиля, хотя тот был так занят разговором с Эскером, что, наверное, не услышал ни одного слова Феликса.
