В нескольких сотнях шагах от них, словно наводящая ужас черная флотилия, прямо по песку двигались десятки каменных ковчегов размером с небольшое турнирное поле. Водруженные на специальные подставки с колесиками, их тянули за собой сотни высоких рабов, наваливаясь всем своим телом на тяжелые цепи, которые были прикреплены к кораблям. Зоарийцы же, прячась от солнца под длинными черными балахонами, сопровождали эту мрачную колонну, кружа вокруг кораблей на конях, словно голодные стервятники, и монотонно распевая свои нечестивые хоралы.
— Они двигаются в сторону Норна. — шепотом рассказал Рольф. — Мы уже не первый раз замечаем их, и все они идут из Зуриаля на восток. Похоже, что эти корабли они берут где-то у себя на родине. Черт знает где именно, из скал может быть выдалбливают, или они у них уже давно имелись… А может и из самой преисподней достают, чтоб их всех Владыки пожрали и выплюнули.
— И для чего только нужны эти ужасные конструкции? — шепотом проговорил Феликс, наблюдая за процессией. Даже с такого большого расстояния он мог видеть безвольные лица гигантов, которые, раскрыв рты и закатив глаза, тянули черные корабли. — Не на воду же они их спускают.
— Старая ведьма говорила, что зоарийцы передвигаются на этих кораблях по морскому дну. — сказал Рольф. — Уж не знаю, какие темные силы им в этом помогают, но я не сомневаюсь, что так все и происходит.
— Давайте уже уходить. — сказал Эскер, все еще не отрывая взгляда от ковчегов. — Похоже, их и правда ничего больше не интересует, кроме этих ужасных кораблей. Вернемся назад и переждем день в каком-нибудь укромном месте. Пускай себе идут куда им надо, сейчас мы все равно ничего не сможем поделать, а подойдем ближе, и нас зачарует их темная песня.
У Феликса все никак не могла выйти из головы эта картина, и он до самой ночи думал о ферасийцах, которых снова заковали в цепи. Неужели они не могли дать отпор? Или может тут замешаны какие-то злые силы, как та странная песня, которая смогла завладеть умами великанов? Когда же он заснул, то ему снилось, как он вновь идет по пустыне, но теперь, где-то в отдалении слышались звуки труб и замученные стоны закованных в цепи великанов. Но продолжалось это не долго, и вскоре Феликс почувствовал, как кто-то дергает его за плечо, пытаясь разбудить.
— Вставай, никс. — проговорил твердый голос, отдающий женственной красотой.
— Что? А, это вы, господин Эн. — прохрипел Феликс, щурясь от направленного в его лицо луча света. — Уже мой черед сторожить?
— Нет. — только и ответил ювелир. — Вставай, я желаю тебе кое-что показать.
Слова Эна заинтересовали Феликса, и остатки сна быстро улетучились. Теперь он понял, что луч света, который был направлен ему в лицо, исходил от взошедшего на небо белого месяца. И когда он только пойдет на убыль? Уже больше недели как не меняет свою форму.
— Что показать? — поинтересовался Феликс, беря в руки сумку со скрижалью, которая до этого времени лежала у него под головой.
— Можешь оставить. — ответил Эн, и Феликс понял, что тот говорит про сумку. — За ней приглядит пастух.
Как только Эн это сказал, Феликс тут же увидел, что за спиной Эна стоит улыбающийся Дэй.
— Постарайтесь не долго. — проговорил тот, садясь у костра. — Скоро мне меняться с Милу, а уж этот мальчишка точно всех перебудит, как увидит, что тебя нет.
Феликс оставил сумку со скрижалью на хранение Дэю, а сам направился вслед за Эном, ведомый сильным чувством любопытства и толикой страха. Все же места эти были неспокойные, и зоарийцы все еще могли рыскать где-то поблизости. Пока Феликс думал про это, то заметил, что в руках у ювелира был тот самый погребальный меч, который он так старательно заматывал белоснежным саваном несколько дней назад.
— Куда мы идем? — еще раз спросил Феликс, но вновь не получил ответа.
