Они вышли из своего укрытия в скалах и направились в сторону еще одной каменной громадины, которая виднелась на горизонте. Ее наполненный древним величием вид внезапно показался Феликсу смутно знакомым, будто бы он уже видел ее где-то раньше. В белом свете месяца, который будто бы специально выделял эту гору среди остальных подобных ей скал, Феликс подумал, что в этом живописном пейзаже чего-то не хватает. И как только он это подумал, до его ушей донесся еле уловимый всплеск воды. Пройдя дальше за Эном, он преодолел очередную песчаную дюну и увидел, что внизу, по пути к горе, протекает красная река. Как только он ее увидел в его памяти тут же возник образ золотого города великанов, купающегося в ярких лучах полуденного солнца. Вот где Феликс видел эту гору — в своем сне про Арка! Здесь когда-то возвышался белокаменный Ферас — город великанов, разрушенный варварской армией ашурийцев. Теперь же этот красивый город лежал в руинах, похороненный под толщей сверкающего песка. На некоторых скалах еще можно было различить остатки древних статуй и куски высоких стен, сумевших удержаться под напором безжалостных завоевателей. Где-то высовывались из песчаных волн острые смотровые башни, а вдалеке можно было увидеть обложенные мозаикой стоки, через которые в город попадала вода из красной реки. Они так и вовсе остались нетронутыми. И все же было грустно видеть этот великий город, который, вопреки наказу Арка, так и не смог возродиться. Утешением служило лишь то, что его благородную архитектуру смог отчасти перенять Эль-Хафа, и знания ферасийских зодчих не сгинули окончательно.
Погруженный в свои мысли, Феликс сам не заметил, как спустился вместе с Эном к красной реке. Теперь она была не такой полноводной, как раньше. Песок взял ее в свои неумолимые тиски, захватив оба берега и сжимая их, словно кузнец клещи. Теперь река больше походила на ручеек, и пересечь ее не составило большого труда. Оказавшись на другом берегу, Эн повел Феликса дальше, прямо к тому месту, где когда-то находились исполинские резные ворота. Теперь на их месте была лишь огромная расщелина в скале, доверху занесенная песком и тяжелыми камнями.
— Очень обидно, что мы не смогли увидеть это место в расцвете его величия. — грустно промолвил Феликс, когда они шли к воротам.
С каждым их шагом месяц все сильнее освещал гору, и вскоре глаза Феликса стали уставать от такого яркого свечения. Ночь совсем не ощущалась, и если бы Феликс не знал сколько сейчас времени, то подумал бы, что идет к горе под лучами полуденного солнца. Это все было очень необычно, но Феликс так и не получил ответа на самый первый заданный им вопрос — зачем вообще Эн привел его сюда? Ясно же, что город заброшен, а увидеть его они могли и днем, когда снова отправились бы в путь. И тут взгляд Феликса вновь упал на замотанный меч, который держал Эн, и разгадка сама собой появилась у него в голове.
— Ваш покойный друг был из племени ферасийцев? — высказал он свое предположение, уже зная, какой будет ответ.
— Твои мысли опять оказались верны, никс. — наконец ответил Эн, остановившись, и внимательнее осматривая гору. — Когда-то я дал ему свое обещание, и сегодня его исполняю. — Эн бросил взгляд на меч в своей руке, а затем прибавил: — Пусть ты и был упрямым стариком, неумело скрывающим от меня свои мысли, я все равно не вправе отказываться от своих слов.
Феликс догадался, что эти слова были адресованы не ему, но после них Эн обратился уже к маленькому никсу. Все еще находясь к Феликсу спиной, тот немного повернул голову и уже насмешливо бросил через плечо:
— Ты, как я помню, хотел увидеть настоящий народ
Подул ветер, сначала легкий, словно любовное дуновение молодой девушки, но с каждой секундой все прибывающий в силе. Взметнулись плащи, и Феликс увидел, как светящийся песок кружит вокруг них, скрывая от взора все, кроме самой горы, которая стала видна еще более отчетливее. Белый свет месяца на секунду ярко вспыхнул, да так, что на гору стало больно смотреть, словно она превратилась в слепящее солнце, а затем померк и замерцал, как переливаются в темноте угольки жаровни. Теперь к белому свету прибавился еще и холодный, таинственный оттенок звезд, которые тоже внезапно стали светить намного ярче, чем когда-либо прежде. Они будто бы водили хоровод вокруг горы, выстраиваясь в новые созвездия, и чертя в небе сложные узоры.
