Рванувшись назад, окончательно оторвав воротник своей куртки, он, наконец, смог освободиться. Наощупь пробираясь к выходу сквозь наполнивший карету удушливый мрак, Феликс нашел ручку, и толкнул дверь. Он все еще ничего не мог разглядеть из-за плотного дыма, который вырвался вместе с ним наружу. Сделав шаг вперед, Феликс вдруг понял, что не чувствует землю. Его нога провалилась в пустоту, и сбитый с толку таким поворотом событий, Феликс потерял равновесие, повалившись вперед. Бешено стучащее сердце чуть не выпрыгнуло из его груди, когда он увидел, что карета висит высоко в небе. Феликс падал, наблюдая, как караван стремительно удаляется от него, скрываясь за черными облаками, в которых, словно гигантские маятники часов, качались два призрачных колокола и сверкали вспышки золотых молний. Его одежду трепал ветер, а сердце сковал всепоглощающий страх. Развернувшись, он увидел далеко под собой землю, покрытую снегом, словно белое покрывало. В этот момент что-то схватило его за шиворот, и, подняв взгляд, Феликс увидел огромного рогатого ворона, который был больше лошади. Падение прекратилось, и теперь Феликс с ужасом наблюдал, как под ним проплывают леса и заснеженные крыши бесчисленных домов. Без сомнений, он сейчас видел северную провинцию империи.
Тем временем ворон начал набирать высоту, устремившись к белым пикам высоченных гор. Сердце Феликса наполнил великий ужас, когда они стали пролетать над горным хребтом. Будто гибельный порыв, на него нахлынул леденящий душу страх. Феликс почувствовал, что под сонными вершинами гор затаилось невиданное доселе зло. Словно могильный червь, оно копошилось в холодных пещерах, заваленных снегом и покрытых льдом забытых всеми проходах. Феликс ощущал, как оно бурлит и рвется наружу, словно гнойный прыщ на теле прокаженного. Мирные каменные исполины, которые всегда вызывали у Феликса чувство спокойствия и гордости, в одночасье превратились в клетку с кровожадным чудовищем, способным разорвать весь мир на части. Маленький вор молил ворона и всех известных ему богов, чтобы тот поскорее унес его прочь, только бы больше не видеть этих молчаливых и равнодушных гор, с их проникнутой духом зла тайной.
Страх понемногу стал отступать, когда ворон еще больше набрал высоту. Теперь они летели к прямо к золотому солнцу. И по мере приближения, вокруг Феликса все больше сгущалась лишенная жизни тьма. Золотые лучи стали окрашиваться в черный цвет, будто кто-то пролил на них чернила, и не успел Феликс отойти от страха, как новая волна ужаса охватила его бедное сердце. От черного солнца исходило не меньшее зло, чем то, которое он почувствовал в горах. Древнее и могучее, но оно все же отличалось от того, другого. В горах Феликс ощущал грязное, поглощенное пороками и низменными желаниями, лишенное всяких нравственных устоев зло. То было гнилое царство, где обитали людские слабости и грязные мысли, принимающие самые извращенные формы. Сейчас же его сердце наполнило нечто иное, запредельное и неземное. Темные лучи несли печаль и горе, чувства, которыми нельзя испачкаться, но которые проникали в самую сущность человека, лишая его всяких красок и веры в жизнь. Словно гигантское сердце, черная звезда пульсировала, источая волны всеохватывающего отчаяния и страха.
Посмотрев наверх, Феликс увидел, что голова ворона приобрела черты того самого безумного старика, который сидел вместе с ним в карете. Он продолжал напевать свой монотонный гимн, который странным образом резонировал с пульсацией темного солнца. Не в силах закричать, Феликс почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется от страха и нестерпимого хоровода злых чувств. Еще мгновение, и лапы ворона разжались, позволив тьме окончательно поглотить тело маленького никса.
