Феликс не стал ее уговаривать, и вместе с Нананиль пошел обратно в деревню. Та опять вышагивала впереди вместе со своей неусыпной стражей, и Феликс невольно задался вопросом, а сколько этой шутихе лет. Выглядела она лет на тринадцать, только вот говорила совсем не как ребенок. Да, Нананиль все время весело кривлялась и прыгала, словно цирковая мышь на городской ярмарке, но также в ней была некая непостижимая и древняя мудрость, как и у Шалунвье, и даже что-то большее, деловое что ли. Но долго ему над этим вопросом раздумывать не пришлось. Как только они добрались до гостиницы, Феликс заметил черный фургон Приветочки, и в его памяти всплыло еще одно важное дело, о котором он уже успел забыть.
Поднявшись в комнату Милу, он нашел того в компании Серафиля, который обучал здоровяка правильно держать меч. Увидев Феликса, Милу тут же отбросил ножны, которые заменяли ему оружие.
— Ну что, пошли разыскивать твоих живых мертвецов, пока время есть. — сказал Феликс и махнул рукой подзывая к себе Милу.
— Серафиль тоже пойдет с нами. — сказал Милу, посмотрев на наемника. — Он согласился постоять на страже.
— Это хорошо, а то ты хоть и глазастый, что дикий кот, но вот кудри твои уж больно приметно топорщатся над крышами домов.
Милу рассеянно пригладил свои волосы, так и не поняв всего сарказма. Вместе они спустились вниз и юркнули в тихую ночь. Рядом с фургоном Приветочки никого не было, и внутри так же не было слышно человеческого присутствия, но Феликс все равно затаив дыхание приложил ухо к тяжелой двери. За ней, как и следовало ожидать, что-то тихо булькало да шипело, как и должно было быть в приличной алхимической лаборатории. Убедившись, что Серафиль встал на свой дозорный пост и зорко глядит в ночь, Феликс быстро принялся вскрывать замок. У него на это ушло не больше минуты, хотя он бы справился и быстрее, если бы Милу не раздражающе сопел у него над ухом. Когда же дверь поддалась, Феликс осторожно просунул голову внутрь кареты. И сначала ему показалось, что он по ошибке вскрыл не ту дверь, спутав карету с обычным домом. Но высунувшись обратно и оглядев дверь, понял, что она принадлежит именно фургону его новой подруги.
— Хотя, чему мне уже удивляться? — прошептал Феликс, и снова заглянул за железную дверь.
Перед ним предстала самая настоящая жилая комната, которая никак не соответствовала размером самой кареты. Она была в два раза больше чем должна была быть и напоминала уютный подвальчик, с настоящим камином и даже небольшой кроватью в самом углу. На стенах были развешаны разные алхимические приборы, а с потолка свисали пучки сухих трав, мерцающих самоцветов и разных колдовских медальонов. Был даже небольшой садик с маленьким лиходревом, на стволе которого и впрямь росло невиданное количество разных цветов, ягод и шишек. Посередине же, подвешенное на крепких цепях к потолку, находилось нечто длинное, укрытое красным покрывалом.
— Глядите, глядите, — зашептал ему на ухо Милу, который тоже протиснул свои щеки в проем, — вот он, прямо там, где и был. Висит, на цепочках.
Феликс ничего не ответил, так как отрицать то, что эта вытянутая конструкция и впрямь похожа на гроб, было бы глупо. Но все же не проверив, не узнаешь. Нужно посмотреть, что там прячется под тканью.
— Стой тут, я быстро. — прошептал Феликс, и пролез внутрь.
Сделав несколько шагов, он схватился за край шелковой ткани, и осторожно приподнял его. И тут же обомлел от увиденного. В гробу и вправду лежал мужчина средних лет, с длинными черными волосами, и прямыми, аристократическими чертами лица. Его тело было обложено полевыми цветами, какими-то деревянными идолами и золотыми курильницами, дым от которых обволакивал все его тело, будто вторая рубашка. Мужчина не выглядел мертвым, и казался спящим, и лишь глубокая страшная рана прямо в области сердца говорила о том, что тот, если и не мертв, то как минимум при смерти.
Но поразило Феликса совсем не наличие самого мертвеца у Приветочки, а то, что этот самый мертвец был Феликсу очень хорошо знаком. Перед ним, на подушке из летних цветов, лежал, не живой и не мертвый, Анастериан Тенебрис — претор Вестерклова!
— А вы, как я погляжу, совсем не учитесь на чужих ошибках, господин Феликс. — раздался сзади него холодный голос Приветочки.
Рука Феликса сама по себе потянулась к поясу за мечом, но ничего не найдя, маленький никс с сожалением повернулся к выходу. Там, в золотистом свете от уличных фонарей, стояла Приветочка, а вместе с ней и Серафиль, который теперь зажал испуганному Милу рот и приставил лезвие своего кривого меча к его горлу.
— Не учусь на ошибках, говорите? Как раз наоборот. — ответил Феликс, почувствовав прилив уверенности и злости. — Я очень хорошо учусь на чужих ошибках, дорогая леди, а иначе бы не предал словам Милу такого пристального внимания. Выходит, Серафиль тоже за вас? — он посмотрел на наемника презрительным взглядом.
