Феликсу совсем не хотелось следовать этому рискованному плану, но выбора ему не оставили. И как только на небо взошел перевернутый месяц, небольшая группа, состоящая из семи всадников, одной скрипучей повозки и черного бронированного фургона, оставила деревню, направившись на юг. Зено управляла своей алхимической каретой, а повозкой, в которой по обыкновению разместился Милу, правил Арель. Остальными же всадниками были Феликс, Дэй, Эн, Синох, Серафиль, Эскер и Хольф. Что же до Рольфа, то именно его Эскер послал вперед, чтобы найти провожатого. Феликс немного волновался за рыжебородого наемника, так как боялся, что ищейки врага смогут нагнать Рольфа, но Эскер успокоил маленького никса, сказав, что Рольф хорошо знает те места, и сможет о себе позаботиться.
Ехали через аркалийский лес молча. Феликс то и дело поглядывал на Милу, который теперь прижимал к себе сверток с Эльзиром, словно дорогое сокровище. Феликс счел лучшим не привязывать меч к седлу, дабы ненароком не поранить Соль, ведь меч был невероятно острым, и мог выскользнуть из ткани, а в руках Милу он все же покоился более уверенно. Мальчишка, хоть и был напуган, все же решил ехать с остальными, хотя, как приметил Феликс, святой чепухи, которую влил в его неокрепшие мозги «преподобный», в Милу резко поубавилось. Он больше не говорил о лестницах в небо и о Святой Земле. Теперь на его лице все больше можно было увидеть мрачную маску разочарования, и решимость, но не такую блаженную, как раньше. Теперь Милу выглядел куда более взрослым, чем прежде.
Первый день пути закончился без происшествий, и они выехали из леса уже к утру, оказавшись в холмистой степи, где то и дело встречались небольшие пригорки и скалы, поросшие травой. Чем-то эта местность напоминала луга М’нура, где обитали ненавистные пикты. Разве что трава тут была намного выше, и порой доходила до пояса. Были тут и тихие озера, и быстрые реки, а иногда встречались и одинокие деревеньки, с хмурыми жителями, взиравшими на путников злыми и недоверчивыми взглядами. Все чаще на их пути стали попадаться и идолы Придавленного, руки которого были сделаны из дерева или сплетены из колючек и сена. Что странно, ни одного военного патруля они так и не встретили, и нигде в ближайших землях солдат тоже не видели.
На второй день стали попадаться и другие идолы, которые заставили Феликса вновь взяться за розу Силестии на своей шее. Они напоминали огромные металлические кресты, горизонтальные балки которых были выполнены в виде распахнутых крыльев, а на самой верхушке, там, где по мнению Феликса, должна была находиться голова, горело негасимое пламя, которое венчал шипастый железный ореол. Глядя на них, Феликсу казалось, будто какого-то железнокрылого ангела с огненным лицом распяли на столбе. Это ощущение еще сильнее усилилось вечером, когда эти идолы стали отбрасывать длинные, извивающиеся тени. Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных образов, Феликс завел разговор об арлекинах.
— Все-таки чудной этот народец, арлекины-то. Вроде бы и одной крови, а вон какие разные. Одни яркие и беззаботные, словно полевые цветы, а другие словно ручеек, знай себе плывут через горы и камни, да еще и красоту какую навели там у себя в звездных пещерах. Остальные кирэ, интересно, тоже как-то от них отличаются?
Разговор этот Феликс завел вечером, когда солнце уже зашло, и они устроились на привал рядом с извилистой речкой, заросшей со всех сторон пышной осокой и камышом.
— Лумуа тоже имеют большую отличительность. — сказал Синох, с благодарственным поклоном принимая из рук Милу чашку с горячей похлебкой. — Они местополагаются в пустыне, и почти никому не показываются. Веселости в них мало, и они не любят театра и красок.
— Значит нам повезло, что компанию нам составили самые веселые из циркачей, правда, господин Феликс. — сказал Милу. — Представления-то у них какие красивые, и как ловко они все это делают, ну, жонглируют головешками, и на руках ходят, словно на ногах. Вот это самые настоящие из всех арлекинов, скажу я вам.
— На самом деле все вы неправильно произносите их название. — встрял в разговор Дэй.
— Смотрите-ка какой знаток выискался. — весело подала голос Зено. — Ну сейчас нас научат как да что правильно говорить, и как оно было на самом деле.
Феликс заметил, что некоторые его спутники, после всего случившегося, стали немного сторониться Дэя. Эскер все время старался избегать взгляда однорукого пастуха, и впервые за все время их путешествия ехал в конце колонны. Серафиль с Милу тоже как-то не так поглядывали на Дэя, и это печалило Феликса, потому что он и сам не знал, как ему теперь относиться к своему другу. Вроде бы ничего не поменялось, и Дэй был все тем же Дэем, и все-таки, он так же теперь представлялся кем-то чуждым и неземным. Стало трудно воспринимать его как обычного человека, и Феликс, как мог, избегал этих тяжелых мыслей.
Дэй лишь ухмыльнулся на это высказывание Зено, и продолжил говорить:
