За место слов Феликс лишь указал на белланийцев, которые теперь выстроились в несколько рядов, оставив между собой широкие проходы. В этот момент дневной свет будто бы стал ярче, и свинцовые тучи разошлись, пропуская золотые лучи, которые упали на застывших, словно статуи, солдат Белланимы. Между ровными рядами безликих солдат появился белый всадник, с развивающимся знаменем Стелларии и золотым рогом. Поднеся его к губам, он затрубил, и звук этот разнесся по земле и небу, заставляя воспылать кровь и наполняя сердце Феликса великой отвагой.
Задрожала земля, грянули новые звонкие трубы, со всех сторон послышался топот, и несметная волна всадников хлынула меж рядов белланийцев. Тысячи коней мчались что есть сил на врага, и над поляной разносились воодушевляющие мелодии, выпускаемые из золотых труб святых капелланов. Сотни разноцветных знамен поднялись вверх, и белый всадник, которым мог быть лишь главным знаменосцем империи, поднял флаг Стелларии выше других, тоже ринулся вперед, обгоняя передние ряды и ведя за собой воодушевленное войско. За ним, плотным строем, мчались еще несколько наездников, один из которых был облачен в золотые латы, а рядом с ним реяло знамя императорской семьи Леонхардов.
У Феликса перехватило дыхание. Он не отрываясь смотрел на плотную группу могучих всадников, что окружали золотого рыцаря. Облаченные в богатые расписные доспехи, они мчались по обе стороны, обнажив мечи и подняв их над головой, словно раскрытая пасть льва, оскалившая свои стальные клыки.
— Император. Император идет в бой! — радостно закричал Феликс. — Император ведет войско!
Он больше не мог терпеть. Наблюдая за тем, с какой гордостью и яростью мчатся на врага стеллариты, и как мрачные тучи над их головами расступаются, освещая золотыми лучами их путь, Феликс тоже поднял свой меч, и сам не заметил, как оказался верхом на Соли.
— Вперед же! Вперед, за Стелларию! За Шторм! За императора!
Сорвавшись с места, он погнал Соль вслед за всадниками, которые уже проскочили их укрытие. Вместе с ним выехали Эн, Эскер, Арель, Хольф и Синох, но быстро отстали. Лишь лошадь Эна, каким-то чудом, смогла поспевать за быстроногой Солью. Кровь Феликса кипела, и он с удивительной быстротой поравнялся сначала с передними рядами имперских драгунов, а потом и с самим императором. Краем глаза он увидел молодого юношу, что восседал на статном белом жеребце, но Соль быстро смогла обогнать и их. Феликс увидел, как расширились глаза капеллана, когда маленький никс, вместе с Эном, обогнал и главного знаменосца, но сейчас для Феликса это не имело значения. Он мчался на растерянного врага, который в спешке переставлял своих солдат, и выставлял копейщиков, чтобы встретить противника во всеоружии. Феликс видел, как командиры ашурийцев кричат и бьют хлыстами, торопя своих воинов делать все приготовления быстрее. Испуганные и растерянные, те не знали, что им сейчас делать, и некоторые бросались бежать, застигнутые таким яростным напором врага, и силой священных труб капелланов, которые, как всем было известно, могли вселять страх даже в самые каменные сердца врагов.
Когда же до противника оставалось всего ничего, с южной стороны вражьего войска вдруг послышался новый звук, которые поверг противник в еще больший ужас и отчаяние. То был чистый, как роса, звон колокольцев и трели флейт, и словно снег на голову, из-за черных холмов, словно вырвавшаяся из берегов радужная река, появилось разноцветное войско арлекинов. Вражеские ряды не успели перестроиться, и многоцветная волна вклинилась прямо в их строй, кромсая тяжелые доспехи своими острыми стеклоподобными клинками и топча тела тяжелыми копытами самсонских жеребцов. В этот же момент Феликс с Эном достигли первых рядов копейщиков, и Соль, высоким прыжком, проскочила меж ощетинившихся копий, а Феликс тут же пустил в ход Эльзир, отрубив руку с железным хлыстом одному из командиров.
Началось великое сражение, и Феликс был в самой его гуще. Соль кружила вокруг вражеских рядов, и несколько раз Феликс чуть было не попал под вражий клинок, но Эн, который все это время был рядом с ним, вовремя отводил эти удары и быстро расправлялся с неприятелем. Войска Стелларии и арлекины действовали очень слаженно, а их трубы и колокольчики наполняли сердца светлых воинов еще большей отвагой, а пение Сакраментальных Дев, которые тоже участвовали в сражении, казалось, даже излечивало настоящие раны. Словно многоцветные морские волны, всадники то отступали назад, то снова бросались на щиты, проламывая все новые пути. К тому времени, когда в бой вступила имперская пехота, боевой дух противника был окончательно сломлен, и многие из врагов, побросав оружие, кинулись бежать.
