— Да что ты такое несе… — Арель умолк на полуслове, и его голубые глаза расширились, а брови поползли вверх. Видимо он, как и другие, тоже услышали далекий, еле уловимый отзвук, похожий на перезвон колокольчиков. А вместе с этим звоном были слышны и другие, более тяжелые звуки, словно по земле двигалось нечто большое и многочисленное. И шел этот звук с востока.
Обернувшись, Феликс сначала увидел лишь длинную дугу верхушки склона, в центре которого они и находились, но затем, один за другим, на ней стали появляться солдаты. Невесть откуда взявшиеся, они выстраивались в шеренги у самого края, загораживая своими невыразительными, но невероятно крепкими на вид латами свет. Феликс увидел горгон и самсонских жеребцов, которые так же, как и армия врага перед горой, тянули смертоносные военные механизмы. И тогда сердце Феликса окончательно потонуло в темных водах отчаяния.
— Неужто это подкрепление? Будто и того мало, а они еще решили взять нас в тиски? — сокрушенно произнес Феликс, опуская голову и опираясь на Эльзир, так как ноги его теряли силу. Он смотрел вниз, и тени, что отбрасывала вторая армия, все удлинялись и ползли к его ногам. Но тут внезапно рядом с ним раздался восторженный голос Милу:
— Господин Феликс, смотрите! Это же розы! Розы и цепи! Господин Феликс, ну правда же!
— Что? Какие еще розы? — Феликс повертел головой, а затем увидел, что все смотрят на подоспевшую армию, что выстроилась на вершине кратера.
— Да вот там, смотрите, на щитах и флагах!
И тут Феликс увидел их. Символы Белланимы, вышитые золотыми нитями на алых штандартах, и выгравированные на отражающих хмурое небом щитах. Теперь, когда он увидел знамена, он смог различить и нагоняющих страх цепных ведьм в шипастых доспехах, которые смешались вместе с другими белланийскими солдатами.
— Неужели это предсмертное видение? — не веря своим глазам, еле слышно проговорил Феликс. — Или светлые силы услышали нас, и сама Силестия ниспослала нам это воинство?
— Да нет, выглядит вполне реальным. — почесал бороду Арель. — Только что толку-то? Их, как я погляжу, всего пара сотен. Чем они могут нам помочь?
— А тем… Дайте сюда! — проговорила Зено, отбирая у Ареля фонарь бурь, который тот вновь стал вскрывать. — А тем, господин Арель, что перед нами сейчас стоит элита Стелларии, ее железное копье, призванное вселять страх во врагов и крушить его ряды.
— Сначала дает, потом отбирает. — недовольно проворчал капитан, глядя на подрагивающую от сдерживаемой силы вимору, а потом снова перевел взгляд на белланийцев. — Что-то не сильно они меня пугают.
— Это потому, что вы не видели их в действии. Но о чем это я! Нам бы поскорее укрыться, а перед этим дать понять союзникам, что мы тут! А иначе и нам достанется! — Зено посмотрела на Милу. — Скорее! В моем фургоне, в ящике стола лежит знамя империи!
Милу, услышав ее слова, со всей своей возможной быстротой и верткостью, помчался к фургону, и уже через минуту принес светло-голубое знамя с золотым шестикрылым львом.
— Поднимите! Поднимите же его! Во имя Силестии, скорее! Они вот-вот начнут атаку! — засуетился Феликс. Белланийская армия и правда уже вся выстроилась на возвышенности, и вперед вышли накрытые тяжелой узорчатой тканью горбатые великаны-гомункулы.
— Это что еще за нечисть? — нахмурил брови Рольф, глядя на гигантов.
— Голиафы. — ответил Феликс, не сводя глаз с уродливых человекоподобных существ. — Это бездушные создания, выращенные алхимиками из мертвых тел.
Пока он говорил, Эскер водрузил флаг Стелларии на ашурийское копье, и забравшись на самый верх скалы, поднял его над головой, тем самым высунув его из дымовой завесы. Как только это произошло, со стороны ашурийцев послышались озлобленные голоса командиров, отдающих рваные приказы на своем грубом языке, после чего несколько болтов царапнули камни у ног Эскера.
— Долго нам так не простоять! — воскликнул Эскер, чудом увернувшись от еще одного снаряда.
— Нужно поскорее укрыться за скалами. — начала командовать Зено. — Уверена, наши друзья увидели флаг. Но, так или иначе, мы должны уйти с их пути. Кто-нибудь увидите лошадей, и помогите мне перенести Серафиля с пастушком.
— Я… я сам. — натужно прохрипел Дэй, и кое-как поднялся на ноги.
Феликс помог ему дойти до ближайшей, выступающей вперед скалы, которая могла защитить их от летящих снарядов, и усадил его на плоский грязный камень.
— О, брат мой, каким-же жалким я стал. — сокрушенно проговорил Дэй, и из его глаз покатились слезы. — О, мой Кирфаэль, я не достоин этого имени! Что бы сказал мне Отец?
— Все хорошо, подмога прибыла. — попытался подбодрить его Феликс, но Дэй, казалось, совсем его не слушал. Облокотившись на посох, он опустил голову и замер.
