Завороженно глядя на это торжественное мероприятие, Феликс стал наблюдать как женщины одновременно опустились на колени рядом с большим троном. Феликс быстро перевел взгляд на Эна, который стоял чуть в стороне, но при этом также внимательно следил за происходящим. Когда же маленький никс обошел женщин спереди, чтобы лучше видеть их прекрасные лица, то заметил еще одну вещь, которую не приметил раньше. У темной принцессы на теле оказалась лишняя пара рук! Они высовывались из складок черной накидки, и были все время сложены вместе на груди, так что с первого взгляда их можно было и не заметить. Но после крылатого существа, которое сейчас восседало на высоком троне, четыре руки не сильно напугали Феликса. Он даже нашел в них приятную грацию, и все такую же непостижимую силу, которая приковывала взгляд и заставляла невольно восхищаться этим чудом. К тому же он заметил, что эта пара рук была закована в отливающие звездным блеском серебряные кандалы, украшенные переливающимися самоцветами. И хоть выглядели кандалы совсем как ювелирное украшение, Феликс не сомневался, что они были очень крепкими, и в первую очередь служили вовсе не как украшение. Он стал думать, зачем принцесса носит их, но какой-то конкретной мысли, объясняющей этот поступок, он не смог найти. Все варианты были одновременно безумны и нереальны.
А тем временем крылатое существо на троне зашевелилось. Приятные чувства, вызванные появлением трех молодых принцесс, мигом испарились, сменившись страхом перед неведомым созданием. Феликс, затаив дыхание наблюдал, как из складок белоснежных крыльев вылезают десятки длинных рук. Выполняя странные, наполненные мистическим ритмом движения, руки стали творить в воздухе таинственные знаки, медленно сгибая и разгибая свои пальцы, как это делают немые, когда хотят что-то сказать. В это же время стеклянный купол зала мигом затянули темные тучи, гораздо более массивные и пугающие, чем привычные Феликсу грозовые облака, в недрах которых засверкали золотые молнии. И тут все пространство наполнило громоподобное эхо. Казалось, что слова складываются из раскатов грома, настолько нечеловеческими они были.
Как только голос закончил говорить, темные тучи резко разрослись, словно непомерных размеров черное тесто, заполонив собой все пространство тронного зала. Разглядеть в них что-либо не было никакой возможности, но тем не менее Феликсу казалось, что он видит образы, сотканные из дыма и света, а также долетающие сквозь раскаты грома тихие голоса, плач и смех.
Так продолжалось некоторое время, пока среди тяжелых грозовых туч не возникла роскошная кровать, которая парила прямо в небесном пространстве. Непонятно каким образом, но все убранство кровати, кроме черных бархатных подушек и невесомого шелкового одеяла, было создано из цветочных лепестков. В основном это были белые лепестки, но порой среди них проглядывались и красные оттенки. Сначала Феликс подумал, что это были лепестки роз, но подойдя ближе понял, что красный оттенок лепесткам придавала разбрызганная повсюду кровь.
Но ни странная кровать, ни брызги крови, не притягивали к себе такое внимание, как молодая принцесса, что лежала на белых лепестках. Облаченная в экзотические ночные одежды, больше похожие на тонкие блестящие занавески, которые были обмотаны вокруг ее тела, женщина прижимала к себе новорожденного младенца. Эта была та самая четверорукая принцесса, рядом с которой, расчесывая ее волосы и омывая ноги, стояли две юных служанки. Помимо своих обязанностей, служанки еще и в унисон напевали мелодичными голосами неизвестную колыбельную. Вместе с ними пела и принцесса, на лице которой, впервые за все время, Феликс увидел неподдельную радость и безграничную любовь. Наблюдая за ней, маленький никс отметил, что вокруг головы младенца, который был завернут в блестящую, словно расплавленное серебро, пеленку, сияет сложный звездный нимб, испещренный разными знаками и узорами, сотканными из космического света.
Рассматривая мать с младенцем, Феликс не сразу заметил, как служанки закончили свою колыбельную, и вокруг ненадолго наступила тишина.
— Это счастье для всех нас, ваше высочество, что именно вам удалось исполнить предначертанное владыками святых Дворов. — наконец сказала одна из служанок. — Но позвольте спросить, какое имя вы дали нашему повелителю?
Не отрывая восторженного взгляд от маленького светящегося свертка у себя в руках, принцесса провела по нему одной из своих рук и с любовью, почти шепотом, проговорила:
— Сахимэль.
