— Встань и займи место напротив меня. — приказал Сахимэль. — Мы будем играть. Сегодня ты ненадолго вновь сможешь ощутить власть над душами бесполезных смертных. До меня дошли слухи, что ты чрезвычайно мудра, жрица. Посмотрим, сможет ли твоя вековая мудрость развлечь меня и сохранить жизнь твоих слуг. Сегодня их будет десять, и ты сама решишь, кто из них какой фигуркой будет. Проиграешь — они умрут, сможешь сохранить фигурки до захода солнца, и я одарю вашу ничтожную общину своей милостью. — тут король метнул на занявшую другой конец стола светлую принцессу такой испытывающий и угрожающий взгляд, что даже у Феликса перехватило дыхание, будто его с головой окунули в ледяную воду. — Но не смей тратить впустую мое время, женщина. Если я увижу, что ты специально тянешь с ходом, то умрут все.
— Для меня будет великой честью составить вам компанию за этой замечательной игрой. — абсолютно спокойно ответила Лушаиль, снова поклонившись Сахимэлю. Затем ее тонкая рука потянулась к драгоценной коробке, где лежали ее фигурки, сделанные из янтаря. Взяв одну, она тут же поставила ее на доску.
В этот момент за спиной Феликса раздался странный звук, похожий на крик павлина. Обернувшись, он увидел, как на перила балкона и вправду запорхнула экзотическая птица, очень похожая на павлина, только с куда более сильными крыльями. Когда же маленький никс вновь посмотрел на стол, то увидел, что принцесса Лушаиль куда-то пропала, и в мягком кресле сидит один лишь король. Так же Феликс заметил, что рунная партия уже была закончена, и множество маленьких солдат окружали одну единственную янтарную фигурку короля в центре поля. Солнце еще не зашло, но взгляд Сахимэля был задумчивым и глубоким. Он не отрываясь смотрел на игровую доску и о чем-то размышлял.
Спустя какое-то время на балкон вошел белокрылый кузен Сахимэля, которого, как помнил Феликс, звали Рахамун.
— Наша вселюбимая королева пожелала, чтобы вы проявили милость, и присутствовали сегодня с ней на встрече гостей из Аль-Синши. Прибудут ваши подданные вассалы, которые захотят выразить свою безграничную преданность лично вам.
— Передай гостям, что им придется подождать. — Сахимэль оторвал взгляд от доски и встал со стула. — Я не спал целые сутки, и немного утомился. И да, отпусти тех жалких смертных, что я приказал недавно схватить. Дай им все, чего они пожелают. В рамках дозволенного, разумеется.
Рахамун низко поклонился и тут же растаял в воздухе. Воспоминание переменилось, но не сильно. Король вновь сидел за маленьким столом, но на этот раз вид был немного другой. Это по-прежнему был балкон, но теперь за место райского сада, Феликс увидел тот самый белокаменный храм посреди пустыни, рядом с которым во всю кипела большая стройка. Десятки тысяч людей возводили вокруг него новый величественный город, волоча по натоптанным дорогам тяжелые камни с помощью трубящих из своих длинных хоботов элифанов и других могучих тягловых животных. До самого горизонта растянулась река из маленьких, снующих словно муравьи, человечков, которые без устали рыли песок, прокладывая новое устье для реки. Место же, где находился сейчас Феликс, являлось громадным многоэтажным шатром, больше похожим на настоящий замок. Тут тоже были балконы и искусно выполненные железные лестницы. У входа стояли четыре слуги с большими перьевыми веерами на палках, которые охлаждали воздух своими плавными движениями. Помимо них, напротив Сахимэля сидела и принцесса Лушаиль, которая вновь играла с ним в «руну». Но на этот раз обстановка в их отношениях была абсолютно другой. Феликс больше не видел во взгляде короля, который в этот момент обдумывал свой ход, того холодного безразличия, виденного им до этого. Король явно наслаждался игрой, и всем видом показывал сдержанный азарт. Лушаиль тоже тепло улыбалась, и в отличии от Сахимэля, который по несколько минут обдумывал ходы, она передвигала свои янтарные фигурки почти сразу же, как только наступал ее черед ходить. Еще Феликс заметил королеву Каа, которую сначала не сразу признал. Она сидела у самых перил балкона и плавно перебирала всеми четырьмя руками струны большой арфы, выполненной в стиле морской волны. Из-за дополнительной пары рук мелодия получалась еще более красивой и неземной.
— Мне не нравится, что ты делаешь свои ходы моментально, не обдумывая их. — наконец проговорил Сахимэль, когда Лушаиль в очередной раз быстро передвинула маленькую фигурку. — Меня начинают посещать мысли, что ты играешь не серьезно. Это оскорбляет меня.
— Я бы никогда не поступила столь непростительно. — сказала принцесса, покорно склонив голову и опустив взгляд. — Если мои действия оскорбляют вас, то я приношу свои искренние извинения из самых глубин моего сердца. Я постараюсь выдерживать паузу, если вас смущает мой стиль игры.
