Подойдя вместе с ним к самому большому паланкину, который Феликс когда-либо видел в своей жизни (его одновременно несли двенадцать крепко сложенных мужчин), маленький никс увидел, как сквозь алые занавески вышла королева Каа. На этот раз ее одежда была менее строгая, что вполне обуславливалось беспощадно палящим солнцем. Королева была обмотана легкими тканями, которые извивались совершенно непонятным образом, словно были живыми. А пока Феликс рассматривал королеву, вслед за своей матерью из огромного паланкина вышел и сам король. На нем так же были свободные ткани и длинная юбка красно-белых оттенков, украшенная драгоценностями. Взгляд его золотых зрачков тут же устремился на подоспевшего к его ногам одного из жителей деревни, который оказался стариком с длинной раздвоенной бородой и цветочным венком на голове. Феликс подумал, что это был староста, так как все остальные жители явно полагались на него, застыв в трепетном предвкушении.
— Для скромных слуг невообразимая честь быть замеченными повелителем всего сущего. — упав на колени, проговорил старик. — Что мы можем сделать, чтобы доставить радость вашему светлому сердцу?
— Ты прекрасно знаешь, для чего я здесь. — холодно ответил Сахимэль, глядя на старика сверху вниз как на пустое место. — Веди нас к своей небесной деве, или кому вы там поклоняетесь?
Некоторое время старик не смел пошевелиться, уткнувшись носом в белый песок у ног Эна. Пауза вышла довольно долгой, но при этом никто не высказал какого-либо недовольства. Выжидательные взгляды королевы и ее сына были все так же направленны на старика, руки которого теперь стали дрожать от страха. Феликсу показалось, что тот не хочет выполнять приказ короля, но при этом боится последствий, которые могут вызвать его неповиновение. Но пронзающий взгляд Сахимэля наконец пересилил его смертную волю, и старик медленно поднялся на ноги, при этом вид у него был такой, будто он идет на эшафот.
— Как будет угодно вашей светлой воле, мой добрый повелитель.
Феликсу показалось, что старик в одночасье постарел еще на несколько десятков лет. До этого быстро передвигающийся, сейчас он шел, сгибая спину и трясся всем телом. Его кожа стала бледной, и казалось, что он вот-вот упадет в обморок. Но одного взгляда королевы, которая молча посмотрела на своих слуг, хватило, чтобы к старику подоспели двое сильных юношей, которые подхватили его под руки, помогая тому идти дальше.
Не спеша, они стали подниматься по украшенной драгоценностями лестнице, направляясь к темному входу в храм, из которого веял приятный ветерок, колышущий невесомые занавески, которые своими плавными движениями будто бы заманивали к себе, как руки южных танцовщиц из Старых Городов. Сахимэль вместе со своей матерью медленно поднимались вслед за старостой, не обращая внимания на прикованные к ним взгляды жителей деревни, которые теперь разом побросали все свои повседневные дела. Феликсу даже стало немного не по себе от их одинаковых выражений лиц, в которых теперь, помимо страха и благоговения перед внезапно посетившим их правителем, просматривалось еще и странная тревожащая черта. Феликс подумал, что они похожи на статуи священнослужителей, которые сурово смотрят на грешников, когда те приходят исповедоваться в храм. Возможно, что эта деревня действительно была некой общиной монахов, которые присматривают за одиноким святилищем.
— Что это за место? — спросил Феликс у настоящего Эна, но тот уже успел подняться по ступенькам и не услышал его вопроса.
К тому времени, когда маленький никс поднялся наверх, испуганного старосту уже подвели к проходу внутрь. Без каких-либо слов, старик просто указал трясущимся пальцем на темный вход. Теперь, помимо приятного ветерка и журчания воды, Феликс стал улавливать безмятежную мелодию, которая была такой тихой, что не воспринималась ушами, а казалось, просачивалась прямо в его мысли.
Еще раз взглянув на испуганного старика, Сахимэль хотел было уже войти, но его остановила одна из рук матери.
— Будь осторожен сын мой. — тревожно проговорила она, но король лишь смахнул ее руку, даже не удостоив ее взглядом.
