— Для всех нас время ничтожно, и те года, что я проведу в других землях, станут для нас еще одним мгновением. Но я не могу оставить обычных смертных без предводителя, а поэтому королева будет говорить от моего имени. И на твои мудрые советы я полагаюсь в равной степени, как и на ее твердую волю. Помогай своей королеве, жрица Лушаниэль.
— Мои незначительные советы не идут ни в какое сравнение с вашей безграничной мудростью, дорогой король. Но не боитесь ли вы перемен, которые могут произойти, за время вашего отсутствия?
На короткий миг лицо Сахимэля приобрело зловещий вид, словно он старался подавить внезапно подступивший гнев.
— Я ничего не боюсь. И перемены нам необходимы, ведь без них жизнь станет скучной и бессмысленной. — наконец совладав с собой, спокойно проговорил он. — Но даже если все останется прежним, я все равно буду удивлен, так как те земли, куда я отправляюсь, населены невежественными дикарями, и долгое пребывание среди них может затмить мои воспоминания. Так что по возвращении я буду вновь поражен красотой и величием этих мест.
— Если к этому времени земли дикарей не превратятся в такие же красивые места, как этот город.
— Для этого должно пройти гораздо больше времени, чем обычная человеческая жизнь. Я не собираюсь отсутствовать так долго. Ко всему прочему, — тут Сахимэль быстро взглянул на свою собеседницу, — я все равно буду счастлив вернуться.
В этот момент воспоминание померкло, но эхо от слов короля еще какое-то время повторялось в сверкающих молниями темных тучах, которые на некоторое время возникали, когда одно воспоминание сменялось другим. Порой, среди этих бесформенных темных масс, Феликсу удавалось уловить завораживающие воображение пейзажи. Он видел, как сотни огромных кораблей одним строем приближаются к незнакомым берегам, и за ними, словно невообразимо огромное звездное знамя, тянулась ночная пелена, сменяя свет дня на бескрайнюю ткань космоса. Тысячи солдат выходили на берег, и разные правители падали ниц перед ногами Сахимэля. Были и такие, что пытались давать отпор, но быстро сдавались, увидев силу короля и его несокрушимую армию. Все эти воспоминания были словно бумажные картинки у шарманщика, которые шли друг за другом, сменяя одна другую.
Когда же вокруг Феликса стало формироваться новое воспоминание, то он увидел, что на этот раз он находится на носу большого корабля, который держит курс к белокаменному городу, разместившемуся на краю пустыни между двумя высокими скалами, словно жемчужина в приоткрытых створках устрицы. Погода была пасмурная и ветреная, и скоро должен был начаться проливной дождь. Из-за полутьмы, которая царила вокруг, можно было отчетливо увидеть огни большого порта. Сначала Феликс принял этот город за какой-то новый, не виданный им прежде. Город был массивным и величественным, но в то же время каким-то покинутым и тусклым. На высоких крышах домов горели костры, но людей не было видно. Все это сильно портило красоту этого места, так как черный дым коптил белые стены, а сами костры никак не вписывались в общую богатую картину. Феликсу внезапно вспомнилась захваченная ашурийцами Зерзула, где так же жгли улицы, не заботясь о их красоте.
— Неужели время действительно так беспощадно, как о нем говорят? — раздался за его спиной немного грустный голос, и обернувшись, Феликс увидел Сахимэля, закутанного в дорогой меховой плащ. Рядом с ним, такой же гордый и возвышенный, словно застывшая статуя какого-нибудь знаменитого героя, стоял Изаркиль, опираясь на свой большой меч. — Или может быть мы просто взяли неверный курс, и прибыли не к тем берегам?
— Я не люблю приносить дурные вести, мой дорогой друг, но добрых слов, которые успокоят твое сердце, у меня нет. Это действительно Хар-Вашул. По крайней мере я привык верить своим глазам, и они говорят мне что это он.
Феликс вновь перевел взгляд на город, и наконец узнал его. Это было то самое место, которое он видел в прошлом воспоминании. Только вот теперь город не выглядел словно драгоценная шкатулка ювелира, а его печальный вид скорее напоминал старую табакерку неряшливого купца.
— Не так я представлял свое возвращение. — задумчиво произнес Сахимэль.
— Моему сердцу тоже больно видеть все это. — кивнул Изаркиль. — Нам стоит немедленно отправить туда посланцев и выяснить, что же случилось.
— Может быть раньше я так и поступил бы, но сейчас меня терзает тревога и нетерпение. Недостойные чувства, которые мне трудно побороть, а поэтому я тоже отправляюсь, чтобы поскорее избавиться от них. — сказал король, и Феликс понял, что долгое путешествие по другим странам тоже повлияло на Сахимэля, и на его отношение к миру.
