Феликсу казалось, что Сахимэль совершенно не слушал те слова, которые с таким торжеством произносил первосвященник. Его взгляд был прикован поверх их голов, куда-то в даль растянувшегося до горизонта темного воинства.
— Меня не интересуешь ни ты, ни тот, перед кем ты преклоняешься. — спокойно проговорил король. — Сейчас я пришел лишь за тем, что вы забрали у меня. Если же вы хотите мне служить, то расступитесь и дайте мне то, чего я желаю.
Феликс уловил злую усмешку на лицах дочерей Полуночной Матери, которые переглянулись между собой. Сейчас, вблизи, можно было разглядеть что и на их лицах есть божественные узоры.
— Как прикажет ваше сокровенное сердце, правитель. — все так же хитро и сладко проговорила одна из них, и низко поклонившись, повела руками, приглашая его пройти мимо.
В этот момент войска одновременно расступились, образовав длинный проход. Без какого-либо колебания и раздумий Сахимэль двинулся по нему, не обращая внимание на зловещие и бледные лица зоарийцев, которые следили за каждым его шагом. Наконец Феликс стал видеть, что не все войско отошло в сторону. Впереди оно замыкалось и образовывало большой круг. В его центре находилась непонятная конструкция, которую Феликс не мог рассмотреть с такого расстояния. И лишь подойдя почти в плотную, ему открылась ужасная картина.
Зоарийцы возвели из мечей жуткую статую, напоминающую расправившего железные крылья ангела. К ней же они приковали цепями королеву Каа, все четыре руки которой теперь шли вдоль железных крыльев. Феликс еще заметил несколько отрубленных голов с коронами на голове, которые были насажены на острые крылья статуи. Сама же королева была сильно измождена, и ее тело покрывали незаживающие раны и черные ожоги. А у самого подножия статуи, прикованная за шею, лежала Лушаиль с перебитыми ногами.
Увидев их, Сахимэль на секунду остановился, а затем быстрым шагом, почти бегом, направился дальше. Приблизившись, он сначала с большой осторожностью приподнял голову Лушаиль, а затем устремил взгляд на распятую королеву. Та приоткрыла глаза и попыталась заговорить, но из ее рта вылилась лишь струйка алой крови, смешанная с чем-то, сильно напоминающим расплавленное золото.
— Они вырезали моей матери язык. — раздался позади него голос настоящего Эна.
— Зачем делать такие омерзительные вещи? — спросил Феликс все еще глядя на израненную королеву, беззвучно шевелившую губами.
— Страх. Ты и сам видел каким великим могуществом обладают ее Слова. А еще враги думали, что это сломит меня. Возможно, они даже смогли бы излечить ее, если бы я согласился.
Феликс не стал дальше спрашивать, какое решение принял Эн. Это и так было очевидно. Разрубив мечом цепь, которая сковывала Лушаиль, он поднял ее на руки. Она тоже была еле жива, а когда длинные волосы спали с ее лица, Феликс увидел, что зрачки ее совершенно утратили какой-либо цвет.
— Повелитель. — слабым голосом прошептала она, протягивая ладонь и слепо ощупывая лицо Сахимэля. — Это вы? Вы пришли спасти нас?
Сахимэль нежно накрыл ее руку своей, а затем наклонился и поцеловал ее в лоб. Лушаиль подалась вперед и положила голову ему на грудь, обняв руками шею короля, словно невеста. Сахимэль же закутал ее своим плащом, держа ее лишь одной рукой. Когда же Лушаиль прикрыла свои ослепшие глаза, он наклонился и поднял меч, который оставил на земле, когда брал на руки принцессу. И как только он это сделал, по темным рядам обступивших его солдат поплыла плотная, словно рваная черная ткань, тень. Фигуры воинов стали искажаться и расплываться, будто какое-то тонкое тесто, формируясь во всадниках на вороных конях. На глазах Феликса передние ряды превратились в зургалов, которые смотрели на Сахимэля своими мертвыми глазами. Все это происходило плавно и неспешно, но дальнейшие события стали развиваться стремительным образом.
Зрачки Сахимэля вспыхнули золотым огнем, когда он увидел проклятых королей Ва-Келья. Драгоценное пламя полностью заполонило глаза Сахимэля, а узоры на его лбу увеличились и расползлись по всему телу, сделав его похожим на одного из вальдэв. Одним резким движением взметнув свой меч, он в один миг превратил день в ночь. Не осталось ни одного места на небе, где светило бы солнце, и это очень сильно напугало дочерей Полуночной Матери, которые вместе с остальными правителями зоарийцев пришли следом за королем. Они подняли обеспокоенные взгляды к небу, где уже начали загораться яркие звезды. А Сахимэль тем временем так и не покинул своего места, продолжая стоять рядом со своей матерью и с пылающим взором глядя на окруживших его врагов. А в это время его воздетый к небу меч стал раскаляться и наливаться космическим сиянием, которое длинным лучом уходило в темную ввысь, и это еще сильнее посеяло беспокойства на лицах зоариских правителей. Их злорадные ухмылки сменились растерянностью и страхом.
