Под толстой тканью оказалась невероятно богатая, вышитая золотыми нитями белая сутана верховного архиепископа, с накинутой поверх тяжелой моццеттой. Покопавшись в мешке, который стоял рядом, Алиф достал высокую тиару главы церкви, которая была украшена серебряными листьями шести священных древ.
— Владыки проклянут нас за такое богохульство, и отправят в самые далекие уголки ада. — стал причитать старик, водружая корону себе на голову. — Благо что я белланиец, и Святая Дева-Искупительница защитит меня от их гнева.
С этими словами он поцеловал кулон с переплетенным розами, и спрятал его себе под одежды. Феликс несколько секунд рассеянно наблюдал, как глава Небесного Синода возносит мольбы к святой великомученице, против которой он, по всем релиморским канонам, должен был выступать. Маленький вор до сих пор удивлялся, насколько же похож оказался выбранный Хепзибой двойник, словно перед ним и вправду стоял глава релиморской церкви. Такое же иссохшее тело, нос и глаза. И даже морщины казались складывались в такие же узоры, как и у верховного архиепископа. Разве что прыти и многословия в Алифе было гораздо больше, нежели в неспешном, обремененном мудростью священнослужителе.
— Надеюсь, ты вымолил у Силестии все будущие грехи, а то при капелланах можешь не успеть объяснить, почему это архиепископ вдруг поменял свою веру. — прошептал Феликс, протягивая старику богато украшенный узловатый посох, с которым настоящий глава церкви также не расставался.
— Нам повезет, если мы встретим завтрашнее утро с прикрепленными к телу головами. — пробурчал Алиф, постукивая посохом, словно проверяя тот ли звук он издает, какой требуется. — А если нет, то я хочу быть уверен, что вознес все молитвы, пока мой рот еще в состоянии произносить слова.
— Тогда пусть он говорит быстрее, потому что мы уже начинаем. — прошептал Феликс, ногой отпихивая пустой мешок под читальный столик. — Пошли.
— О, Святая Дочь Роз… — только и пробормотал Алиф, двигаясь чуть впереди Феликса.
Пока никто не видел, они передвигались семенящей походкой, поскрипывая недавно помытым полом. У толстых стальных цепей, которые ограждали проем со скрижалью, они замедлили шаг, а затем, как только прошли опасный участок, вновь ринулись к проходу, который вел на нижний ярус. Нужная им дверь пряталась между темных полок, и была стилизована под участок стены, а поэтому не каждый мог ее заметить. И если бы не маленькая ручка, то и не догадаешься, что тут есть тайный проход. Открыв ее, они оказались в узком тоннеле, освещенном тусклым светом, исходившим от закопченных ламп на каменных стенах. Похоже, горничные не особо следили за этим местом, так как стены были увиты пыльной бахромой из паутины, а на полу были разбросаны книги и грязные листы пергамента. Где-то даже стояли засохшие пузырьки с чернилами и плесневелые остатки чьего-то ужина. Двигаясь вдоль каменных стен, Феликс слышал еле уловимое бормотание Алифа, который повторял полушепотом нужные молитвы, чтобы не запнуться, когда будет читать их перед капелланами.
Преодолев несколько извилистых проходов, они, наконец, уперлись в деревянную дверь, которая вела в помещение где находилась скрижаль. И даже сейчас, находясь в нескольких шагах от смертельной опасности, Феликс не ощущал страха, словно он знал будущее, и что в нем он был жив, сидел в шумной таверне и гордо хвастался перед всеми как он мастерски обманул святых воинов Ярички. Возможно, такая уверенность была связанна с тем, что он помнил рассказ о том, как претору Вестерклова тоже удалось незамеченным подобраться к священной реликвии. И если уж Анастериану это удалось, то ему, Феликсу, это должно быть так же просто, как украсть желудь, у слепого деревенского дурака.
