С высоты была хорошо видна большая часть острова, кстати немаленького. Земля была необитаемой, не было и сочной зелени, говорящей о наличии воды. Азиатские горы на востоке виднелись как бы в мареве — так сильно колебался нагретый воздух. Кумик оглянулся на запад и сразу вздрогнул. На море не было преследователей, но сама вода приобрела свинцовый оттенок, а над Африкой небо сильно потемнело, почти до черноты, в двух местах свисали темные хоботы — зародыши смерчей. Стала понятна и невыносимая духота — надвигалась буря. Финикиец, искушенный в морских делах, сразу оценил степень опасности и побежал обратно. Но бежать по рыхлому песку непросто. Когда он добрался до лагеря, первые порывы ветра уже несли струи песка. Азиаты сразу поднялись, свернули лагерь и стащили лодки в воду. Но, выйдя на веслах из бухты, они сразу попали в струю течения, бегущего на восток. При иных обстоятельствах этому можно было радоваться, но суденышки с неопытными экипажами находились в большой опасности, а ветер все усиливался. После трех десятков стадий стало ясно, что от бури не уйти, всех ждет гибель. Близкий крутой берег немного защищал лодки от северо-западного ветра, но впереди, на востоке, море уже бесновалось. Нафо дал команду повернуть к земле, однако преодолеть даже сотню локтей при встречном ветре оказалось непросто, на сушу люди выбрались совершенно измученными, еле смогли вытащить лодки. Сухой песок засыпал глаза, больно сек кожу; пришлось две пустых лодки завалить на борт, подпереть веслами и получить хоть какую-то защиту. Вскоре ветер задул прямо с запада и буквально заревел, огромные валы бешено неслись вдоль берега и так ударялись об утесы, что почва содрогалась. Нечего было и думать о продолжении пути, следовало радоваться твердой земле под ногами. Словно пробудившиеся демоны Африки кинулись вслед за дерзкими азиатами, бросившими такой вызов сынам Черной земли. Некоторые из азиатов, в том числе новички, уже так и думали. Никому почему-то не приходила в голову благодарственная мысль, что начнись буря вечером, бегство стало бы невозможным, а ночью — всех ждала бы гибель в волнах. Задержка приводила беглецов в отчаяние: погони в такую бурю быть не может, но египтяне могут использовать время в своих интересах. И зачем надо было отдыхать, следовало плыть к Азии, невзирая ни на какую усталость! Ведь от острова до азиатского берега оставалось около тридцати стадий, совсем пустяк!
Вскоре стало ясно, что ночевка на острове неизбежна. Стали готовиться к ночи, закреплять лодки и отбрасывать нанесенный песок. За ужином оживления не было, в том числе из-за необходимости экономить воду. Стемнело быстро, что увеличило уныние. Единственным положительным следствием бури было уменьшение жары; ветер, поначалу горячий, становился все прохладнее, так что пришлось закутаться в плащи.
Утро не принесло радости, буря бушевала с прежней силой. Паладиг замечал на себе выразительный взгляд Кумика, но отворачивался; вожака самого мучила та же мысль. Наконец, пришлось уступить, и оба как бы невзначай отошли в сторону. Финикиец сложил ладони рупором и прокричал ассирийцу прямо в ухо:
— Бог моря гневается на нас за убийство!
Паладиг бросил на собеседника уничтожающий взгляд.
— Убивать врагов можно!
— А жену и детей?
— Они же стали шуметь…
— Достаточно было их связать!
— У нас не было времени!
— А грабить их было обязательно и времени на это хватило?
— Нам нужны будут деньги, чтобы добраться домой.
— Пожертвуй морскому богу их драгоценности.
— Подождем еще немного.
Кумик недовольно качнул головой и вернулся к лодкам. Он по опыту знал, что сила бури велика по-прежнему и тянуть с жертвой бесполезно. Очень скоро и Паладиг это понял. Опять они вдвоем отошли к берегу, стали на колени под прикрытием невысокого обрыва и начали молитвы, каждый свою. Затем предводитель достал маленький узелок, начал доставать из него по одному золотые украшения и камни. В его душе уже говорил расчетливый купец. Каждую вещицу Паладиг внимательно рассматривал и, если она подходила и мужчине, и женщине, клал обратно в узелок. Сохранив все, что было можно не жертвовать, он вновь произнес искупительную молитву и россыпью бросил драгоценности в ревущие волны.
Через час появились явные признаки, что буря стихает. У двоих сообщников камень свалился с сердца: бог моря принял жертву. Уже можно было выйти из укрытия, летящий песок не так сильно досаждал. Несколько человек во главе с Паладигом даже решились подняться на ближайший холм для обзора окрестностей. На западе виднелось лишь три горных вершины («Вон с той Горы, наверное, мы впервые увидели Азию»), а до земли на востоке были считанные десятки стадий. Эх, если бы не буря, они давно бы уже вступили на родной берег!
