С наступлением рассвета ничто не говорило об улучшении обстановки. Ветер задувал с неослабевающей энергией, причем затянутое дымкой небо не позволяло даже приблизительно определить направление движения. В минуты затишья товарищи обращали к Кумику отчаянные вопросы, но он мог лишь отвечать, что плавание в пределах Бирюзового моря им ничем не грозит. И вскоре ему пришлось подтвердить свои утверждения делом. Заметив, что буря стихает, кормчий тут же приказал начать подъем паруса, хотя и в сильно уменьшенном размере — теперь он уже хотел, чтобы судно отнесло как можно дальше на восток, к противоположному берегу моря. Хотя финикиец не имел ни малейшего представления об очертаниях моря, но чутье подсказывало, что на востоке — берег. Ветер еще больше ослабел, море начало успокаиваться, и кормчий велел развернуть парус на максимальную ширину. Наконец, ветер совсем утих, а наступившая мертвая зыбь скорее имитировала течение на восток, чем все же успокаивала всех; кормчий ободрился и велел всем сесть за весла. Некоторое время товарищи усердно гребли, затем и у них появилось сомнение. Паладиг бросил весло и приблизился к Кумику, чтобы задать роковой вопрос, но был поражен странным, почти отсутствующим выражением лица финикийца, обращенного на восток. Тот смотрел куда-то вдаль; ассириец невольно обернулся в ту же сторону и в предвечерней тьме разглядел двух чаек, летящих прямо по курсу. Если птицы летят вечером на восток, значит, именно там находится близкая земля. И Паладиг вернулся к веслу, не проронив ни слова. Гребли всю ночь, преодолели море[55] и на рассвете увидели перед собой землю. Она отличалась от оставленной позади местности, как шахматная доска (уже известная в то время) от своей обратной стороны. Гористая земля была от склонов до уровня моря покрыта засеянными полями, селениями, пастбищами, рощами, дорогами. Впереди расстилалась привычная дня них местность, обитаемая Азия.[56]
По ходу плавания было обнаружено весьма серьезное обстоятельство: во время бури был сильно поврежден волной борт судна, даже доски его вогнулись внутрь. Требовался значительный ремонт, который можно было получить лишь в какой-нибудь гавани. И Кумик мужественно решил достичь чего-то подобного. Едва обитаемая земля приблизилась, он круто повернул судно на запад, вдоль гостеприимного берега.
А суша в действительности обещала быть гостеприимной. Сразу же к судну устремились лодки, нагруженные дынями, зеленью, мясом и салом, сушеной рыбой, вином, тканями и многими другими товарами. Лодочники странными, гортанными криками расхваливали свой товар, приближались к борту «Дома», совсем не боясь столкновения. У азиатов разгорались глаза при виде подобного богатства, многие просили вожаков купить что-нибудь. Увы, у Кумика были в наличии лишь золотые египетские таланты, прежние и обнаруженные в шкафу — казна корабля, и серебряные кольца, найденные в мешках некоторых воинов. Их можно было предложить продавцам лишь как золотой и серебряный лом, но это было очень невыгодно. Однако местные жители оказались сговорчивыми, их удалось уговорить на товарный обмен. Они охотно стали принимать оружие, инструменты, утварь и снасти. Очень скоро «Дом» заполнился продовольствием и вином. Кумик продолжил путь судна к западу, ожидая там найти какой-нибудь порт. А пока что азиаты принялись пировать после такого длительного воздержания.
Что-то подсказывало кормчему, что гавань недалеко. И теперь возникла необходимость в создании легенды, как выразились бы современные разведчики. Здесь наверняка существуют организованные системы власти, и вряд ли местные сатрапы будут в восторге от прибытия в их владения бывших рабов, да еще захвативших с боем чужой корабль. Как бы азиатам не попасть из огня да в полымя — не стать рабами уже на родной стороне. Кумик устроил совещание с двумя самыми надежными товарищами — с Нафо и Паладигом. Было признано самым целесообразным выдать себя за египетское посольство — послов везде пропускают беспрепятственно. На корабле имелось немало папирусов, которые легко выдать за верительные грамоты, и никто здесь не сумеет прочитать иероглифы. Разговор на языке Та-Кемта, а также египетские плащи на азиатах подтвердят их принадлежность к жителям Черной земли.
Очень скоро моряки увидели высокий мыс,[57] ограничивающий вход в большую бухту. Здесь можно было рассчитывать на пристанище, поэтому Кумик без колебаний развернул корабль в глубь залива. Через какой-то час в глубине бухты можно было разглядеть городок возле моря, а также множество лодок и барок. Кумик уже потирал руки, как вдруг вздрогнул и обратил лицо к Паладигу:
— Ты видишь? — воскликнул финикиец, указав какой-то объект на берегу.
Ассириец проследил за пальцем товарища и разглядел на суше корабль, лежащий на деревянных лесах.
— Ну и что?
— Да это вавилонский корабль. А уж вавилоняне знают, как выглядят египтяне.
— Что ты хочешь сказать?
— А то, что нам срочно надо менять объяснение нашего появления здесь. Нужна новая выдумка.
