Близость вавилонянина, давно пролезшего во все щели городка, была выгодна, особенно для скорейшего приведения «Дома» в рабочее состояние. И мастера, и материалы уже были предоставлены. Но возникали и многие неприятности. Например, Ситан предложил посетить местную баню со всеми ее удобствами. Но появиться в бане вместе с вавилонянином — значит показать ему египетское клеймо, что, в свою очередь, означало провал всей легенды. Поэтому азиаты отговорились под каким-то неуклюжим предлогом. Однако это были еще цветочки.
Работы на корабле закончились уже через неделю, «Дом» был спущен на воду и загружен припасами. Оставалось ждать сезона попутных юго-восточных ветров, который должен был начаться со дня на день. «Рабов» пришлось загнать в изолятор, и тут произошла неприятность. К Нафо, «хозяину» судна, пришел местный богач, владелец обширных фруктовых садов. Поспел урожай, рабочих рук для сбора не хватает, а рабы моряков все равно сидят без дела. Не уступит ли хозяин своих рабов на время для работ, конечно же, не бесплатно?
Ошеломленный халдей заявил, что ему нужно посоветоваться с товарищами. Но и те оказались в большом затруднении. Действительно, положение создалось щекотливое: отказ вызовет подозрение, почему это хозяин отказывается от прибыли, так бережет безделье рабов? Отдать же товарищей чужим людям на принудительные работы было выше его сил, да и согласятся ли они?
— А ты запроси непомерную цену, чтобы наниматель сам отступился, — предложил Паладиг.
Но финикиец не зря был раньше купцом.
— Нельзя пользоваться безвыходным положением просителя для выкручивания рук, это противоречит всем купеческим кодексам, — сразу же заявил Кумик. — Пусть таким недостойным делом занимаются ростовщики. Остается согласиться, выговорив ряд взаимовыгодных условий.
Богачу было предложено уплатить разумную сумму, включив в нее и расходы на питание, мол, хозяева не доверяют местным поварам. Кроме того, надсмотрщиком за «рабами» останется Гато, а не приказчик, а добросовестность работы гарантируется. Приказчик полномочен лишь задавать объем работ и проверять вечером их исполнение, а в дело не вмешиваться.
На эти условия владелец садов согласился сразу. Вновь пришлось пережить бурю возмущения со стороны «рабов», но Паладиг убедил товарищей, что путь предстоит еще долгий и лишние деньги не помешают. Кроме всего, пришлось изготовить для Гато плеть с тремя хвостами, издающую громкие щелчки, — опять-таки для конспирации. Работа в садах оказалась нелегкой, к вечеру товарищи выматывались, как при гребле в штиль. Трудились на деревьях, из осторожности было приказано привязывать себя к толстым веткам. Но еще тяжелее приходилось морально: мало было вновь почувствовать себя невольниками, но приходилось еще видеть рядом труд настоящих рабов. Хотя Паладиг категорически запретил всякое общение с другими невольниками, во избежание случайного разоблачения, все равно приходилось наблюдать, как свирепый надсмотрщик бьет бичом исхудалых, отупевших рабов. Наказанию подлежали даже попытки съесть плоды, а для голодных людей это было аналогично танталовым мукам, тогда уже озвученным в греческом мифе. Но, при всем возмущении, бывшим рабам приходилось сдерживаться и не вмешиваться ни в какие происшествия. Лишь по вечерам, оставшись без свидетелей, они давали волю своему негодованию.
— Получается, что мы ненавидим египтян только потому, что они превратили в рабов нас, — мрачно высказал Оя, — А у себя на родине мы будем спокойно смотреть на рабов-чужеземцев.
— Ну, а стань ты богатым, будешь ли ты только нанимать людей для хозяйственных работ или предпочтешь держать даровых невольников? — кольнул его «надсмотрщик» Гато.
— Ты прав, конечно. Но все-таки в маленьких государствах, где и рабов мало, нет такой жестокости. Там рабов и свободных поденщиков держат вместе и кормят одинаково. Убить своего раба там невыгодно: он стоит довольно дорого. И я бы обращался со своими рабами мягче, чем здесь или в Та-Кемте.
Все мечты были направлены на скорейшую перемену ветров. Тяжело приходилось даже Кумику, от которого не отходил вавилонянин. Успокоившись на предмет будущей купеческой компании, он стал расспрашивать о торговле в Финикии и на Великом Зеленом море. Каждый вопрос мог содержать ловушку для финикийца, не имевшего вестей с родины уже четыре года. Боясь брякнуть какую-нибудь нелепость, он старался давать уклончивые ответы, ссылаясь на тайну предприятия. Но ряд реальных имен пришлось назвать, чтобы не выглядеть самозванцем. О торговле пришлось сочинить, что он, Кумик, давно отошел от дел, но был приглашен для тайного предприятия как опытный мореплаватель, хорошо знавший Та-Кемт. Ситан предлагал даже не спешить с отплытием, подождать его компаньонов и направиться в Вавилон вместе, но тут финикиец показал себя на высоте: он, мол, намерен набрать товаров в Ахурамазе и первым привезти их в Месопотамию, пока цены будут высокими.
