Однако я могла их накормить. Открыла ящик и предложила Счастливику, Твисту и другим немного грибов. Их тоже должны были привезти с реквизиционным ордером, а пока что из столовой прислали на пробу коробку водорослевых полосок.
Я вытащила одну полоску из упаковки.
– Что скажешь? – спросила я Жабра; он ткнулся в полоску мордочкой, но рта не открыл, а принялся обнюхивать мой палец в поисках икры. – Да, я так и думала.
Я предложила Жабру гриб, а потом села, наблюдая, как слизни радостно едят, и оттягивая время, прежде чем мне придется запихнуть их в темные ящики, чтобы они устроились в жестких кубических контейнерах.
Они будут заперты там, пока снова не понадобятся нам, а у нас даже не было устройства, чтобы построить космический корабль и дать отпор Верховенству.
Я села и прислонилась к ящику, невыплаканные слезы жгли глаза.
Было глупо беспокоиться о судьбе слизней. Продолжали умирать люди – люди, которых я знала, которых любила. Если мы не научимся нормально использовать гипердвигатели, все они погибнут, а слизней заберет Верховенство, чтобы использовать в своих кораблях.
Слезы потекли из глаз.
Возможно, в этом и была проблема. Хотела бы я беспокоиться только за слизней или только за мой народ. Но я беспокоилась обо всех.
– Извини, что тебе приходится участвовать в этом, – сказала я Жабру.
– Этом! – восторженно пропел он.
Дверь отворилась. Я вздрогнула и вытерла лицо тыльной стороной ладони. Но Тор все равно заметил. Он вошел и закрыл за собой дверь.
– Тебе нехорошо? – спросил он, сев на край стола рядом с ящиком.
– Вовсе нет, – сказала я. – Все в порядке.
– Порядке! – более низким тоном пропел один из красных слизней в ящике за моей спиной.
– Моя команда забрала Ладно в коммуникатор, – сказал Тор. – Кобб хочет попытаться напугать слизней, чтобы они отправили сообщение Куне – теперь, когда мы знаем, как это должно работать. Сейчас они готовят Йоргена к этому.
– Замечательно, – сказала я. Это прозвучало как-то неубедительно, и я действительно не была уверена в успехе.
Тор сочувственно посмотрел на меня. Мне следовало бы оценить это, но почему-то захотелось спрятаться. Вот что я делала здесь с самого начала – поняла я. Пряталась от друзей, от командования – от всех.
– Хочешь поговорить об этом? – спросил Тор.
Я пожала плечами:
– Я не знаю, что тут можно сказать.
– Давай я начну, – предложил он. – Сегодня это было ужасно. Гипердвигатели сработали, и политики в восторге, но это потому, что их не было на корабле, телепортировавшемся в самое сердце битвы. Это было чертовски страшно.
– Извини, – сказала я. – Я не хотела, чтобы ты в это ввязывался.
– Мы все втянуты в это, – возразил Тор. – И я не жалею, что был там.
Его щеки порозовели, так что я не думаю, что это относилось лишь к тому, что он хотел помочь в военных действиях.
– Это было страшно, – тихо сказала я.
Я обычно не признавала этого после битвы. Звено любило собираться вместе и воспроизводить наши успехи с помощью обеденных булочек и полосок водорослей в качестве имитаторов кораблей. За исключением боев, когда мы кого-то теряли, мы все делали храбрые лица, издевались друг над другом и смеялись, пока наши нервы не сдавали.
Возможно, именно этим мне следовало бы сейчас заниматься. Так почему же мне этого не хотелось?
– Хочешь, чтобы я продолжил? – спросил Тор. – Я могу составить целый список того, что я считаю пугающим.
– Это должно помочь? – поинтересовалась я. – Ну, составленный список.
– Разговор о нем может помочь. Если ты не готова, я продолжу. Я боюсь за Спенсу. Застрять в «нигде» – похоже, очень скверная штука; и хотя все мы говорим, что Спенса выберется, можем ли мы быть в этом уверены?
– Нет, – сказала я.
– Нет, – согласился Тор. – А несколько дней назад к нам на порог приперся делвер, и я до сих пор не знаю ни почему он нас не убил, ни вернется ли он.
Тор настаивал на том, что делвер не вернется, если это будет зависеть от Спенсы. Я не удивилась, поняв, что это по большей части бравада.
– Здесь, на мониторе, делвер выглядел так же жутко, как там? – спросила я. – Потому что я никогда не видела ничего подобного и надеюсь никогда больше не увидеть.
– Это было ужасно! – произнес Тор. – Я чуть не обделался.
Я засмеялась.
– Теперь твоя очередь, – сказал Тор. – Чего ты боишься?
– Не вернуться, – ответила я. Я не понимала, насколько глубок этот страх, пока не высказала его вслух. Я чувствовала его в своих костях. – Умереть в бою. Перестать существовать. Стать шрамом, который мои друзья не признают и о котором не говорят. – Я помолчала. – И наоборот, остаться последней выжившей.
– Да, этого достаточно, чтобы по ночам снились кошмары.
Я кивнула:
– Неудивительно, что так трудно держать себя в руках.
– Серьезно? – спросил Тор. – Ты выглядишь так, будто всегда держишь себя в руках.
– Это то, что тебе во мне нравится? – спросила я. – Потому что я не держу себя в руках. Я просто не говорю об этом.
– Конечно, ты должна так держаться, – сказал он.
Это не было ответом на вопрос, и я внезапно почувствовала себя неловко. Я скрестила руки на груди и привалилась к ящику.
