- А тайна - в руках теневого кардинала бестфайров, - Эрнест тоже смотрел на место от башенки, но ему не было дано знать, что оно хранит, - А я не уверен. В лучшем случае обнаружим суперкомпьютер. Может, и есть хозяин, но он наверняка сделал ручкой. Никто из нас не Бог...
- Я могу ошибаться, - отвердел лицом Леран, - Сколько их было, ошибок... Пусть даже следы тени кардинала! Ты знаком с последним докладом Чрезвычайной Комиссии?
- Да. "Вояджер-1"... "Пинер-10" с посланием для внеземных цивилизаций... И все другие - заторможены и обрели пристанище на одном из планетоидов Сферы Оорта. Там же аппараты, прилетевшие из космических глубин. Кто-то крепко занят изоляцией Системы от внешних контактов. Сделал музей остановленных стремлений...
- Вот и еще один фактор, пропущенный фаэтами. Блокада Системы длилась неизвестно сколько тысячелетий.
Видимо, от нечего делать, по собственной прихоти, мозг Юнивера воспроизвел рядом с ними голографическую модель "Пионера-10". Круглая чаша; под ней приборный отсек; антенный усик; три каких-то кубика на растяжках... Все это считалось вершиной технической мысли. А рядом с их конструкторами молча смеялись фаэты... А над всеми - тень еще чья-то, могущественного космического Мерлина. Зачем ему детские игрушки людей?
- Леран, фаэты утверждают, что в нашем участке Галактики нет высокоразвитых цивилизаций.
- Это в рамках наших пространственно-временных координат. На деле такие термины, как близко-далеко, будущее-прошлое - условны. Противник или друг может угрожать или помогать нам и с поверхности Плутона. А мы можем и не понять, с чем столкнулись: с враждой или доброжелательным жестом.
И, в подтверждение нормальности парадоксов, Юнивер резко устремился к дырявому бархату: кора Плутона заколебалась, северный полюс планеты прочертили трещины. А в них посыпался пепел самого отдаленного и самого прекрасного дворца фаэтов. Качало планету, которая миллиарды лет как забыла, что такое температура выше минус двухсот семидесяти трех градусов по Цельсию.
Звук шагов гулко катился по бетонным плитам, застревая в цветочных клумбах. Слева - квадратно-кубический, с рядами прямоугольных оконных проемов мемориал Иосифа Смита. Справа - под остроскатной крышей здание официальных служителей Церкви последних дней. Отсутствующих служителей. Впереди - троебашенный многошпильный главный храм.
- У каждого строения - свой стиль, - Леда рассматривала архитектуру столицы мормонов, - И ведь ничего не тронуто. Ни бестфайрами, ни метеоритами.
- Мы стоим на Храмовой площади. Здесь любил вещать Морис Болдуин. По этим плитам проходили женщины Фаэтона...
Леран вернулся назад, к клумбе, нагнулся, сорвал один цветок, - сизо-алый, как небо над бывшей штаб-квартирой Арни. Подержал его в руках. Поднес к лицу, бросил обратно в цветочный узор.
- Место выбрали драконы, Леда. Провидение сохранило это здание. И оно - наилучшее для тюрьмы-клетки. Средоточие "Нео-Силлабуса" приняло своего вдохновителя. Лжевера, лжепророк и предатель... Прекрасное сочетание...
- Но почему клетка, а не смерть?
- Кто может поторопить или задержать приход смерти? Да и смерть - слишком гуманное наказание для человека-измены.
- Гуманное? То есть человеческое? Или человечное? - спросила Леда.
Они становились перед дверями в храм. Чуть слышный шум листвы бессильно стучался в дерево и камень, опадая перед фасадом эхом тишины.
- Драконы, - не менее люди, чем мы. А в чем-то и более. Ты спрашиваешь себя: почему я не повлиял на их решение? Так?
Она согласилась кивком головы.
- Всегда и везде... Всегда и везде драконы были слишком преданными фаэтам.
- Как можно быть преданным слишком?
- Можно. Ведь они могли жить самостоятельно, независимым сообществом. Не захотели... Расы Разума - как драгоценные камни в короне Вселенной. Каждый камень непохож на другой, каждый прекрасен по-особому.
- Или по-особому безобразен...
- Безобразность, - внутренняя безобразность, - атрибут антикороны. Антихрист, антилюбовь, антимир... Время сосуществования и борьбы...
Леран протянул ладонь к плоскости двери и она бесшумно открылась. Ветер с шелестом вошел вместе с ними и отпрянул, наткнувшись на затхлость замкнутого помещения. Лишенный мебели парадный зал был контрастно громаден для своей сегодняшней задачи.
Сплетенная из слабо светящихся фиолетовых лучей-полос камера-клетка, тем не менее, казалась созданной одновременно со зданием, замыслом того же архитектора. И, скорее всего, так оно и было. Внутри клетки неподвижно, мордой и лицом напротив, замерли два существа. Бестфайр и фаэт: их поставили так, чтобы они видели и слышали друг друга. Леран и Леда вошли в поле их зрения.
- А ведь он смотрит на тебя! - прошептала она, чуть вздохнув, - Только на тебя! Какая ненависть во взгляде! Так он все видит и понимает?
- Оба в полном сознании. Таково условие Радомира. А ненависть... Во всем, что произошло с ним, он винит меня. В его глазах я предатель.
- Ты?! Как можно такое произнести!
