В Акаране не существовало времен года, потому мы искали их по всему дворцу. Амар привел меня в летний зал с бледными, но прекрасными небесами, выцветшими от жары. В углах бушевали ветра, а над нами покачивались на разросшихся стеклянных лозах хрустальные плоды манго. В комнате муссонов мы вылепили из глины крошечных слонов и отправили их трубить хоботами по залитому дождем, бурлящему полу. Амар подул, и над их головами поплыли маленькие короны облаков. В жаре летнего зала я рассказывала ему сказки, а под безжалостными ливнями в комнате муссонов он меня целовал. Рядом с Амаром мир становился легким, пульсирующим, ярким, и я знала, что в нем бесчисленное множество потайных уголков, которые откроются нам один за другим. То была не просто магия – вся жизнь наполнилась движением и звездным светом. И я ею наслаждалась.
Радость омрачала лишь все так же холодная постель. Амар уходил перед ужином и возвращался, когда я спала. Порой усталость до неузнаваемости искажала его прекрасные черты, но он все равно всякий раз улыбался мне при встрече. Порой ночами я слышала гулкий лай гончих, и по коже ползли мурашки, но утром я обо всем забывала, предпочитая негу тягостным мыслям. Порой, оглядываясь, я краем глаза ловила очертания обугленной двери, закованной в цепи, но она всегда тут же исчезала.
И вдруг однажды Амар появился за ужином. Он сидел напротив Гупты, избегая моего взгляда. Луна за окном превратилась в жалкую полоску. Осталось всего два дня.
– Завтра ты должна принять решение, – тихо произнес Амар.
После чего быстро ушел, почти не притронувшись к еде и не сказав больше ни слова. Я слегка встревожилась. А что, если решение будет неправильным?
По дороге из трапезной я впервые за несколько дней услышала нежный зов песни:
Я тряхнула головой и закрыла за собой дверь в спальню. Под кожей словно перебирали лапками ледяные насекомые. «Дворец полон таинственных голосов. Ерунда. Ничего особенного. Может, завтра я найду театральную комнату, и в разыгрываемой сценке один персонаж скажет эти слова другому». Сердце успокоилось, но разум мне убедить не удалось.
В ту ночь мне снились запертые двери и лающие гончие, окутанные непроглядной ночью комнаты и король-зверь с полным ртом сломанных звезд. Он улыбался, смеялся и вновь и вновь напевал единственную фразу:
Я стояла перед гобеленом. Ладони покалывало от пота. Даже сейчас нити поражали меня – путались, извивались, дышали, пульсировали. Неукротимые, как море в шторм. Ко мне повернулся Амар. Он казался совсем загнанным. Волосы растрепались, а устремленные на меня глаза горели смесью надежды и страха.
– Каков твой выбор?
Я не раз пыталась обдумать решение, но все время вспоминала нагромождение шлемов в отцовском святилище. Я заставила себя взглянуть на гобелен, хотя уже знала, что он мне покажет. Тела воинов моего отца, разбросанные по землям чужой империи, что должно принести мир, но ценой множества жизней. Или будущее, где хрупкого мира достигнут гораздо быстрее и меньшей кровью, но ценой великого наследия Бхараты. Хуже того, ее народ лишится независимости и самобытности. Кто-то, вероятно, даже станет рабом, и всем до одного придется подчиняться новому правителю.
– Почему нужно выбирать сейчас?
Амар стиснул кулаки, но почти сразу расслабился. Он помолчал мгновение, а я за это время успела вспыхнуть, как раздутый уголек.
– Чем дольше ты ждешь, тем сильнее распускаются нити, – наконец сказал он. – Видишь?
Амар был прав. Пара сияющих нитей уже рассыпалась по краям. Я поднесла к ним руку: белая сверкала, проча Викраму будущее предводителя, красная – будущее воина. Оба потока стремились к миру, пусть и разной ценой. И все же, какой путь ни выбери, потери понесет Бхарата.
Амар обошел меня по кругу, сцепив руки за спиной.
– Ты должна решить.
Я чувствовала на себе его взгляд – острый, неумолимый и… отчаянный.
– Нужно выбрать путь, который дарует благополучие большинству, тем самым поддержав мировое равновесие, – продолжил он. – Однако сама видишь, сколько здесь аспектов. Речь не просто об одном человеке – все они взаимосвязаны.
Я пригляделась к Амару. На миг глаза наши встретились, и на самой глубине темных омутов я заметила проблеск скорби. Но он тут же отвернулся, а я попыталась говорить самым дипломатичным тоном, на какой только была способна:
– Красная нить слишком опасна. В этом варианте мира достигнуть легче, но кто сказал, что он не развалится после смерти Викрама? Риск огромен. И утрачены будут не просто жизни – целый старинный город. Я считаю, что мир, завоеванный словами и неустанно отстаиваемый, гораздо лучше, чем союз на костях, даже если… даже если придется пролить больше крови.
Глаза жгло слезами. Скольких людей я обрекла?
– Итак, выбор сделан. Оборви нить.
