И всё же правда восторжествовала. О камергере вспомнили в новой России. В конце двадцатого века появились взвешенные научные труды о нём, а несколько лет назад на набережной Енисея установили памятник Резанову. Поклонники романтической истории его любви к дочери испанского коменданта Марии Аргуэлло устроили в Красноярске символическую могилу: смешали сибирскую землю с землёй, привезённой из Калифорнии, соединив не только разлучённых влюблённых, но и два континента…
Мир действительно тесен. В гостях у архиепископа Тобольского и Тюменского Владыки Димитрия рядом со мной за столом оказался иеромонах отец Дамаскин из монастыря на Кадьяке. Коренной американец, он принял православие ещё в раннем детстве. Самостоятельно выучил церковнославянский язык и был рукоположен в сан священника. Он рассказал мне много интересного об истории Русской православной церкви на Аляске, где до сего дня помнят и чтят первых православных миссионеров – Гермогена и Ювеналия…
Своего рода такими добрыми миссионерами в моей творческой судьбе стали редакторы, с которыми посчастливилось работать. В разные годы рукописи внимательно и доброжелательно читали: Агнесса Гремицкая, чьему редакторскому стилу доверял сам Астафьев; Владислав Крапивин – автор «Островов и капитанов», с которым мы много спорили о судьбах первой российской кругосветки; потомственный сибиряк Дмитрий Федотов из московского издательства «Вече» и мой друг Арсен Титов – великолепный стилист и знаток истории.
Немало добрых советов услышал я от писателей-маринистов: фронтовика Александра Маурова и бывшего боцмана парусника «Крузенштерн» Евгения Пинаева. Общение с каждым из этих замечательных людей сыграло свою роль в моём писательском становлении и во многом определило судьбу моих книг.
Несомненная удача, что первой, любимой читательницей, верной помощницей все эти годы была моя жена, Яна Чабан. Её поддержка, меткие и тактичные замечания и сегодня для меня неоценимы.
И, конечно, вдохновенным, радостным и мучительным оказался сам процесс работы. Особым смыслом наполняли его атмосфера первооткрывательства и сопереживания реальным и вымышленным героям, ставшим для меня близкими, родными людьми. С ними вместе я переживал все перипетии сюжета, победы и поражения, которых было немало в судьбе нашей страны…
…Роман «Звёздная метка», завершающий свод книг о Русской Америке, как раз о таком драматическом периоде, когда Россия впервые в своей тысячелетней истории добровольно уступила свои земли другому государству.
В стране полным ходом шли либеральные реформы Александра II. При этом власть предержащие даже не удосужились представить российскому обществу сколько-нибудь обоснованные аргументы в пользу уступки Аляски. Всё было сделано скрытно и на скорую руку.
В последние годы о «сделке века» написано немало научных статей и монографий. Мнения учёных разделились. Есть сторонники необходимости продажи русских колоний. Есть и те, кто считает этот договор стратегической ошибкой.
При этом важно то, что коррупционный характер сделки не опровергает ни одна из сторон.
Сама история подписания договора, расчётов, произведённых по нему, в исторических документах и воспоминаниях очевидцев отражена настолько неоднозначно, так подёрнута ореолом таинственности, что породила массу мифов и домыслов. Долго оставалось загадкой для общественности, что на самом деле случилось с деньгами, полученными лично Стеклем во время «сделки века», и почему территория Аляска стала полноправным штатом только в январе 1959 года. Неужели оттого, что и в самих США понимали нелегитимность договора?
Ещё один вопрос волнует многих: была ли продажа Аляски масонским или каким-то иным тайным заговором?
Обо всём этом мы вряд ли узнаем доподлинно. Конспирология – новая наука о секретах управления миром – не спешит раскрывать свои тайны.
Тайной для большинства российских подданных долго являлся сам факт продажи наших колоний. Договор об этом в России опубликовали только через год после его ратификации. Публикация состоялась на французском языке и в закрытом дипломатическом вестнике.
Впоследствии оказалось, что бесследно исчезли личные дневники великого князя Константина, относящиеся к этому периоду. По непонятным причинам обошли молчанием в своих мемуарах эту сделку и другие участники памятного декабрьского совещания у российского императора, где было решено продать Аляску…
Экономические выгоды, полученные Россией от продажи территории размером более полутора миллионов квадратных километров, оказались просто несопоставимы с государственными потерями. Да и были ли они, эти выгоды? Из отчётов Министерства финансов России следует, что от общей суммы, вырученной Стеклем, до Санкт-Петербурга дошло чуть больше 390 тысяч рублей. Где же остальные миллионы? Может быть, действительно затонули вместе с пароходом «Оркни»?
