Кроме автографов двух упомянутых американцев в формуляре фонда была запись единственного моего соотечественника. Её в далёком 1957-м оставил пермяк Вишневский, впоследствии выпустивший научно-популярную брошюру об уроженце Кунгура, знаменитом путешественнике и писателе Кирилле Тимофеевиче Хлебникове.
Слова «За Державу обидно!» в тот момент вовсе не показались мне выспренними. Именно с них и началась моя работа над романами о русских на Аляске, продолжавшаяся почти четверть века.
На этом пути мне с первых шагов везло. В моих руках, будто бы сами собой, оказывались в нужное время и старинные потрёпанные фолианты, и самые современные монографии, среди которых особо выделю записки адмиралов Апраксина и Головнина, морские словари Шишкова и Дыгало, книги писателей и исследователей Сергея Маркова, Николая Задорнова, Михаила Зуева-Ордынца, Александра Гринёва, Николая Болховитинова, Игоря Курукина, Ивана Кратта, Владимира Шкерина, Салима Фатыхова, Ивана Миронова, Анатолия Омельчука, Владимира Ружейникова, Александра Зорина, Василия Новодворского, Владимира Иляшевича и многих других, кому не безразлична история Отечества.
Заинтересованные, влюблённые в свою профессию люди повстречались мне в Пермском и Ленинградском государственных архивах, в Кунгурском краеведческом музее, в Свердловской областной детско-юношеской библиотеке… Они помогли мне наладить переписку с московскими, курскими, сибирскими историками, стали добровольными помощниками в подборе материала.
«Две придут сами, третью приведут…» – писал Пушкин о процессе рождения стихотворных строк. Нечто подобное почувствовал я, прикоснувшись к истории Русской Америки. Память о ней, оказывается, никогда не умирала в народе, как не стёрлись до сих пор надписи на медных досках «Земля российского владения», некогда установленных на американском континенте.
Оказывается, живут и здравствуют в России многие потомки первооткрывателей. Однажды я получил письмо от родственников лейтенанта Гавриилы Давыдова, того самого, что в 1807 году дерзко разрушил фактории японцев на Курильских островах, желая утвердить там российское господство. Неожиданно разыскал меня праправнук переводчика командора Беринга Якова Линденау – Валерий Сергеевич Ленденёв, живущий в Новоуральске. Он много лет собирал материалы о своём предке и благородно предоставил мне свой архив во время работы над романом о путешествии «ранее не бывалом». От Ленденёва я узнал, что на таможне в Омской области служит офицером прямой потомок легендарного командора, что живы и бережно хранят память о своих корнях наследники Крузенштерна и Врангеля, Максутова и Завалишина.
Моё увлечение американской темой заинтересовало моих друзей и сделало моими соратниками в поисках и открытиях. С Сергеем Аксёненко мы побывали во многих местах, связанных с историей Урала, и решили проехать на автомобиле по сухопутному пути Второй Камчатской экспедиции до Охотска. Вместе с санкт-петербургским издателем Ильдаром Маматовым у нас родилась идея создать музей Беринга (музей великих путешествий) в Пермском крае, где родились и первый историограф Аляски, и её последний главный правитель. Мы стали участниками открытия памятной доски капитан-командору в городе Осе, где экспедиция Беринга провела несколько месяцев, ожидая, пока встанет санный путь, а сегодня в краеведческом музее хранится уникальная картина Виктора Широкова, на которой изображены все офицеры Великой экспедиции. При помощи Ильдара «Крест командора» оказался в экспозиции музея Беринга в его родном Хорсенсе, а в Копенгагене нашёлся писатель Пер Даггар, взявшийся за перевод романа на датский язык…
Особый след в памяти оставил старинный городок Боровск в Калужской области, где помнят всех участников русских кругосветок и создали небольшой, но трогательный музей, посвящённый им. Я видел пушки, выплавленные для пакетбота «Святой Пётр» моими земляками из Каменска-Уральского. Они найдены у берегов Камчатки на острове, носящем теперь имя командора…
В Красноярске, где закончил жизненный путь ещё один командор – Николай Петрович Резанов, рождался сюжет моего романа «Берег отдаленный…», в котором немало страниц посвящено этому видному деятелю Русской Америки и камергеру императорского двора.
Резанову не повезло и при жизни, и после смерти. Он был оболган бывшими соратниками и надолго забыт потомками. Даже могила его на Красноярской Стрелке подле Воскресенского собора после 1917 года оказалась утеряна. В тридцатых годах прошлого века и сам собор взорвали. На этом месте в начале восьмидесятых годов построили Большой концертный зал. Как считают местные краеведы, последнее пристанище Резанова находилось как раз там, где сегодня расположены общественные туалеты этого культурного сооружения…
