Тайна гибели «Оркни» была раскрыта уже через семь лет после его гибели: в декабре 1875 года в подрыве барка миной с часовым механизмом признался некий Вильям Томсон, в прошлом капитан армии южан. За тысячу фунтов он якобы согласился сделать это по поручению английских специальных служб. Они действовали от лица кораблевладельцев, которые в свою очередь желали получить за утонувший пароход страховку, во много раз превосходящую его стоимость.
Было ли на пароходе русское золото? Можно смело утверждать, что нет. Во времена описываемых событий уже действовала банковская система, позволяющая перечислять средства по телеграфу с континента на континент, а не прибегать к обналичиванию и опасной транспортировке.
Вероятнее всего, слухи о русском золоте на затонувшем пароходе распространили именно те, кому было выгодно скрыть, куда потрачены «аляскинских» деньги.
Эти расходы были своеобразными. Часть средств пошла на подкуп американских сенаторов и организацию одобрительной компании в прессе. Судя по официальной переписке, это было известно Александру II. В архивах сохранилось его распоряжение министру финансов: «Израсходованные на известное мне употребление чрезвычайным посланником и полномочным министром в Вашингтоне тайным советником Стеклем сто шестьдесят пять тысяч долларов повелеваю зачислить действительным расходом».
Довольно значительная сумма досталась в виде премии самому посланнику Стеклю. Получив кроме этого орден Белого орла и солидную пенсию в шесть тысяч рублей, он вскоре после сделки уволился с русской дипломатической службы и переехал жить во Францию, где до конца своих дней старательно избегал встреч с бывшими соотечественниками.
Остальные деньги были израсходованы на приобретение за рубежом оборудования для Московско-Рязанской, Рязанско-Козловской и Курско-Киевской железных дорог.
Вряд ли можно назвать случайным совпадением, что эти железнодорожные ветки незадолго до продажи Аляски переданы в концессию частным лицам: родственнику возлюбленной Александра II княгини Юрьевской – С.А.Долгорукому, близкому другу министра финансов Рейтерна – П.Г. фон Дервизу, ставленнику великого князя Константина – К.Ф. фон Мекку.
Учитывая это, довольно трудно определить, какая часть упомянутых денег осела в карманах высоких акционеров и их ещё более высоких покровителей, а какая – всё-таки пошла на покупку паровозов и запчастей к ним.
Не берусь судить о прямых прибытках упомянутых акционеров: десятки тысяч, сотни, миллионы… По меркам тогдашних нуворишей и высших царедворцев – сумма только на карманные расходы и не более того…
Но ставки в истории продажи Русской Америки были другие.
Хотя все обстоятельства сделки достоверно не известны и сегодня, но отдельные факты говорят сами за себя. «Биржевые ведомости», например, сообщали, что после продажи Аляски к началу 1868 года курс акций Московско-Рязанской железной дороги вдруг вырос почти в два раза. Один из русских аристократов того времени – князь Мещерский в своём дневнике записал: «Никто в России не может понять, как такие люди, как Мекк, Дервиз, не имеющие дотоле ни гроша, не обладающие никакими инженерными познаниями, в два-три года становились миллионщиками…»
А вот некогда могущественная, работавшая под Высочайшим покровительством Российско-Американская торговая компания понесла невосполнимые убытки: за имущество, оставленное на Аляске, она не получила и сотой доли положенной компенсации.
О потерях моральных для национального самосознания и упущенных стратегических выгодах для Российской империи говорить и вовсе не приходится.
США, напротив, выиграли во всём. Геополитические последствия сделки – однополярный мир и доминирование в нём Соединённых Штатов Америки, которым именно приобретение Аляски позволило определять политику сначала в своём регионе, а впоследствии и в масштабах всего земного шара.
Экономические выгоды Штатов от приобретения Аляски оценить просто невозможно. По американским официальным данным, только в 1868–1890 годах с Аляски было вывезено мехов, золота, серебра, китового жира и уса, мамонтовой кости на 75 миллионов 200 тысяч долларов, то есть ровно в десять раз больше того, что по договору должна была получить за все эти богатства Россия. И прибыли американцев с каждым годом только росли. Например, в годы «золотой лихорадки» на Аляске был добыт почти миллион килограммов золота, что, по современным ценам, составляет почти 14 миллиардов долларов. Природные запасы таковы, что и сегодня Аляска остаётся крупнейшей кладовой Соединённых Штатов. Достаточно сказать, что каждый четвёртый галлон американской нефти добывается там…
Во всей горькой истории потери этих земель, обильно политых русской кровью и пóтом, вряд ли может служить утешением факт, что малая толика «аляскинских» денег всё же пошла на поддержку русской культуры: вдова фон Мекка являлась большой поклонницей и меценатом Петра Ильича Чайковского…
Но вернёмся к Аляске.
