— Отлично помню! Это случилось, когда я поднял вертолет, чтобы идти вдогонку за вашей машиной. Ребята о чем-то заспорили, а я подумал: «Вот бы и мне махнуть с учеными в космос!» И тут же, ну, прямо сразу же, услышал: «Человек может добиться всего, чего он хочет. Конечно, если он сильно хочет, по-настоящему». Я даже улыбнулся, помню: что это еще за нелепость, откуда? А тот же голос так это спокойненько продолжает: «Я помогу тебе поверить в это. Я покажу себя а тебе и твое ближайшее будущее. Смотри». Я глянул и обомлел: во лбу у меня — третий глаз! А потом стали одна за другой наплывать картины: ваша машина, я опускаюсь, вы выходите, ребята тащат барахло из ящиков, потом — космодром, кабина корабля и я — в пилотском кресле. Потом все тускнеет, я опять вижу в зеркале свое лицо — теперь обыкновенное, без третьего глаза. И снова слышу тот же голос: «Решай, Григорий. В космосе, ты увидишь и узнаешь много интересного, познакомишься с далеким будущим человечества. Для этого необходимо лишь твое согласие. Ты должен позволить мне действовать вместо тебя там, где будешь чувствовать неуверенность, где твоих знаний окажется недостаточно...» Я спрашиваю, тоже мысленно: «А что для этого нужно?» Он отвечает: «Только одно: твое «да». «Пусть будет «да», — сказал я и тут же оказался вроде бы в роли стороннего наблюдателя. Кто-то вместо меня говорил, действовал, а я только пытался оценить и понять эти «свои» слова и поступки... Иногда радовался: все получалось очень здорово. Один только раз мне немного не понравилось... Помнишь, ты просила своих товарищей, чтобы они тебе напомнили, что ты должна меня поцеловать? А я... Точнее, не я, Гаал, заставил тебя и остальных заснуть. А потом ты, наверное, забыла...
— Нет, Гришенька, как же я могла забыть? Сейчас я к тебе перелезу... Мур, я ведь должна держать слово, как ты думаешь? Росток, а тебе не будет тяжело?.. О-ох, Гришенька... А теперь, если можно, доставьте нас на берег. Только скорее. Гриша, держи меня крепко! Еще крепче... Вот так.
Оставшись в одиночестве, Воронов, не торопясь, oделся и пошел по берегу в сторону, противоположную той, в которую убежали Гаал и Эо. Сейчас они, наверное, будут придаваться самым что ни на ecть земным радостям, думал он, а меня на некоторое время оставят в покое. Можно будет все хо. внько обдумать еще раз и взвесить... Интереснo, что сейчас поделывает Сергей?
И тут же увидел Невского. Тот сидел возле воды, шагах в тридцати, А потом произошло что-то совсем непонятное: Воронов был совершенно уверен, что он oстался на месте, хотя в то же самое время каким-то необьяснимым образом будто бы «слился» с Нeвским, почувствовал себя им. Последняя мысль, которую он осознал как собственную мысль его, Воронова, была такой вот: «Интересно, а бывает здесь когда-нибудь вечер?»
Невский поднял голову, чтобы поискать Солнце, и, не найдя его, почти не yдивился. Вокруг быстро темнело, Солнце могло прятаться где-то там, за eго спиной. Чуднoй все-таки это мир, странный мир... Кто бы мог предположить, что подобное возможно? Будто во сне все происходит... Что-то уж слишком упирал в их недавней беседе Лей на информационное пространство. И как можно истолковать его плутовскую улыбку? Почему он так старательно прятал глаза, когда Невскому удавалось припереть его к стенке тем или иным вопросом?
Почему на все такие вопросы от него нельзя было добиться ничего, кроме уклончивых «потом, потом...»?
Море, песок, небо... Только джунглей не хватает!
А ведь как было бы красиво: золотистый пляж, с одной стороны окаймленный лазурными волнами, с другой — пышной растительностью!
Он живо представил себе, как все это могло бы выглядеть, и в то же мгновение услышал какой-то шорох позади себя. Оглянувшись, почувствовал, как перехватило дыхание: там, где еще совсем недавно был кустарник, теперь стеной возвышались тропические джунгли — непролазная чащоба, оглашаемая истошным визгом обезьян, стрекотом цикад, птичьим гомоном... Новский снова повернулся к морю, — здесь все оставалось неизменным, и это немного успокаивало. «А ведь в таком вот лесочке, — мелькнула мысль, — наверняка могут водиться всякие разные зверюшки... Вроде тигров...» Он живо представил себе тигриную морду и сразу же ощутил на своей шее тяжелое дыхание. Еще не оборачиваясь, он уже знал, что за спиной его стоит тигр... Но что же это такое? Его мозг получил здесь каким-то образом способность предугадывать события, какие-то изменения в этом мире?
Или все это объясняется как-то иначе? Хм, тигр!
Ну, допустим, тигр. Если дельфины здесь умные, то и тигр, по крайней мере, обязан быть ручным.
Новский спокойно обернулся и, встретившись глазами с тигром, протянул руку, чтобы потрепать зверя по холке. Тот с готовностью опустил голову, змеиным движением скользнул под руку человека, осторожно потерся боком о его колено, блаженно сощурил глаза.
— Кис-киса-а, — приговаривал Нeвский, теребя тугую шкуру зверя, одновременно устраиваясь поудобней.
— Мры-а-у, — утробно мурлыкал тигр, обнажая в радостной улыбке белоснежные клыки.
