Лола не слышала этих слов, чо знала, что они принадлежат той, другой женщине, на лице которой не дрогнул ни один мускуп. Она удивленно и беспомощно посмотрела на Петра, оперлась о его взгляд. И снова услышала, осознала: «Если тебе трудно просто думать, говори».
— Хорошо, я буду говорить. Но сначала хотела бы выяснить, каким это образом мы сами, — я правильно поняла вас? — могли просить, чтобы вы уничтожили жизнь на нашей планете?
И снова лицо женщины не дрогнуло, но Лола услышала:
«Ты правильно поняла все. Но ты еще недостаточно подготовлена, чтобы слышать и понимать, чувствовать то, что слышим и чувствуем мы. И в этом твое счастье. А ты должна просто поверить. Представь: в одно и то же мгновение ты слышишь и до конца осознаешь мольбы о скорейшей смерти тех, кого терзают в камерах пыток «святой инквизиции», сжигают на кострах и в печах концлагерей, умерщвляют и вновь оживляют для опытов во имя развития вашей науки, расстре ливают без суда и следствия, морят голодом, заставляют вступать на путь подлости и предательства, делая их жизнь страшнее смерти… Представь все это, и ты поймешь, что твоя психика не подготовлена, чтобы выдержать это. Ты погибнешь от боли, от ужаса в то же мгновение. Крик боли всегда громче крика радости. А ваше меньшинство, которому кажется, будто оно счастливо, предпочитает вообще не афишировать свое удовлетворение, чтобы лишний раз не вызвать зависти и возмущения тех, за счет кого они существуют, кого они обездолили и заставили молить о смерти… Мы готовы выполнить— вашу просьбу — не больше. Мы поступаем гуманно. Вы умрете быстро, и безболезненно. Потом мы продезинфицируем планету — просто размешаем массу поверхностных слоев направленными гравитационными воздействиями, и на поверхности останется лишь ничтожный процент расщепляющихся материалов и созданных вами сложных канцерогенов, Потом мы поставим новый опыт — у нас есть значительно улучшенные варианты программ развития вида разумных существ».
— Скажите, — чувствуя, как ее сердце заходится от сознания бессилия, от боли, заговорила Лола, — а сами вы… На вас тоже ставили опыты, вас тоже «зачеркивали», снова создавали «в улучшенном варианте»? Чем же вы отличаетесь от тех, о котсрых только что говорили. И вообще что это — в порядке вещей?
Что-то дрогнуло в лице женщины, в пространстве. «Нам не дано знать этого», — услышала Лола, На этот раз ей показалось, что ответил мужчина, стоящий справа.
— А что вы сами-то думаете по этому поводу? Надеюсь, думать-то вам «дано»?
Все вокруг каким-то непостижимым образом улыбнулось, и у Лолы затеплилась надежда.
«Когда-нибудь ты поймешь, что существуют вопросы, на которые принципиально нельзя дать ответа», — это исходит от второго мужчины.
— Например? — напористо спросила Лола. — Я не верю, что может существовать «запретное», эзотерическое знание!
«А тебе очень хотелось бы, — коснулось сознания Лолы, — постоянно знать и помнить о том, как твои предки пожирали друг друга? И помнить гак, будто это ты, оставаясь самой собой, в то же время когда-то была то пищей, то питающейся? Ты уверена, что сумела бы выдержать это? Подумай, не торопись. Но не только в те далекие времена бессмертие было бы для вас кошмаром, — и сегодня увеличение жизненных циклов для вас на несколько столетий могло бы обернуться кошмаром: через каких-нибудь двадцать-тридцать лет вы научитесь изготовлять для себя все продукты питания искусственно. Как вы будете чувствовать себя, вспоминая, что еще недавно питались трупами братьев своих меньших, пресекали чью-то жизнь, чтобы продлить свою? Непроницаемый занавес должен разделять в психике прошлое, настоящее и будущее. И занавес этот ставится на предела выносливости психики».
«И еще, — это исходило от Петра, — сумела бы ты нести через всю свою жизнь воспоминания о том, что в одном случае была палачом, в другом — жертвой? Смена поколений, полное забвение прошлого необходимо не столько в интересах физиологической эволюции, сколько для сохранения и развития психики разумных существ. Вас не будет, но вы останетесь. Вы не будете помнить себя такими, каковы вы сегодня, и это позволит вам сбросить с плеч непосильный груз, накопленный в беге тысячелетий и заботливо сохраняемый вашей исторической наукой».
— Как это прикажете понимать: «Вас не будет, но вы останетесь»? — спросила Лола.
«Смотри!»
Все исчезло.
