Я постарался сосредоточиться на чувствах, попробовал представить лицо Ирки. В голову впились иглы боли, я, преодолевая сопротивление, рыскал в поисках правды. Боль все росла, становилась нестерпимой, голова горела в пламени, в мозгу рвались термоядерные бомбы.
— Странно, — сказал я, сжимая зубы от напряжения и боли. — Ничего не вижу. Неужели тут так просто могут взять и посадить за решетку?
— Она вытянула из тебя достаточно много информации, насколько я понимаю. — Агент потер подбородок. — Да и связи с заговорщиками налицо. Больше чем достаточно причин для ареста.
— Неужели нашу встречу специально подстроили? — Я начал растирать виски.
— Может, и специально. Решили тебя в качестве наживки использовать, проверить, станет за тобой Рокель шпионить или нет. Попробует поближе к тебе подойти — тут же возникнет повод для ареста. Так и вышло.
— Идиотизм какой-то! — нахмурился я. — Окажется, что она невиновна — сгноят в тюрьме хорошего человека!
— Помолчи лучше, — предостерегающе поднял руку Смирнов. — Не стоит ругать ни милицию, ни правительство!
— Они не посмеют со мной ничего сделать! Я ведь им нужен! И союз с ПНГК им необходим!
— Не забывай, что на Марсе правят сепаратисты. Ты же гражданин ЗЕФ, угнетающей их, а я вообще с лун Сатурна. Всегда может найтись тот, кто не знает всех подробностей о тебе. Неосведомленность или, скорее, полуосведомленность — вот что сейчас самое плохое. Поэтому не провоцируй низшие чины. Кто его знает, что они могут выкинуть.
— А ты не боишься, что и верхние чины уже могли что-то выкинуть? Что если нас сейчас отправят не к тебе на родину, а в гораздо более далекое место? — спросил я.
— Я сейчас говорил о тех, кто не знает всей правды. В целом же, конечно, первая цель Управляющего — жизнь человечества и только вторая — свобода Марса. Поэтому они будут помогать нам налаживать отношения с Изначальными. Отмежевание от ЗЕФ — удачно подвернувшаяся дополнительная возможность при решении основной проблемы.
Я неуверенно кивнул и бросил взгляд в иллюминатор. Космолет уже был на орбите. Над горизонтом висел кривой серп Фобоса. У экватора желтел фронт пылевой бури. Звезды слабо помаргивали в угольных провалах пустоты, теряя свою яркость на фоне шара красной планеты.
Отсюда Марс еще виделся большим и могучим, но я знал, что как только мы отдалимся на достаточное расстояние, планета снова превратится в крохотную искорку, станет одной из миллионов других. Ничем не лучше и не хуже. Просто очередной мир, где оставил свой след ненасытный человек. Кусочек Экспансии. Толика фальшивого величия.
Наверное, все эти освоения и прорывы технологий для Изначальных выглядят просто мышиной возней. Интересно, почему они медлят? Почему до сих пор не размазали человечество одним точным ударом?
Если все-таки мне удастся добраться до этой древней расы, то я непременно спрошу у них обо всем. Только вот удостоят ли меня ответом?
— Почему ты раньше не сказал мне об Ирке? — нахмурился я. — Ты ведь знал обо всем еще утром, да?
— Ты и сам прекрасно знаешь, — отмахнулся Смирнов. — Ты со своим вздорным характером мог бросить все и кинуться ей на выручку. А мне надо, чтобы мы оказались на лунах Сатурна как можно быстрее.
— Как будто это вопрос жизни и смерти! — Меня в очередной раз расстроила прагматичность майора.
— А то ты не знаешь! — вздохнул Смирнов. — Пойми, на первом месте должно быть дело, а на втором уже — все остальное. Личные привязанности никогда не доводят до добра!
— Друг! — с горечью произнес я. — Какой же ты мне друг, а? Ты точно такой же эксплуататор! Превратили меня в уродливую куклу и все не можете наиграться?
— Остынь! — велел Смирнов. — Я прекрасно понимаю, что тебе стыдно перед девушкой, но операция важнее!
— Стыдно? Она теперь будет копать тоннели, камни будет таскать на себе. Ты хоть думаешь, о чем говоришь-то? Взяли и обрекли человека на смерть!
— Да, — согласился майор. — Так и есть. Ты был со мной в космопорту, видел своими глазами, сколько народа мы там перекалечили. Почему же мы не остановились и не помогли никому, а?
— Мы ведь важнее! — процитировал я Смирнова. — Кто мне это говорил потом?
— Так и есть, — кивнул агент. — Ты не человек, Сергей. Не потому, что не принадлежишь к этому виду биологически, а потому что сейчас находишься в такой ситуации, когда от тебя зависит очень многое. Прежде всего ты орудие! И не себе ты принадлежишь сейчас, а человечеству!
— Меня так долго уверяли в том, что я орудие, что я и сам почти в это поверил. — Я плотно сжал зубы. — А если я больше не могу быть предметом? Что я вообще могу сделать с Изначальными? Как ты это себе представляешь?
— Узнаешь!
— Если я должен что-то узнать, то меня кто-то будет учить и вводить в курс дела? — усмехнулся я. — Если этот кто-то такой крутой, то отправляйте его на переговоры! При чем здесь я? Разве я просил, чтобы за меня люди умирали? Или я их специально авиеткой по полу размазывал?
— Поверь, только на тебя вся надежда!
Я отвернулся. Опять все висит на мне. Когда же это кончится?