Смирнов, увидев, что моя вспышка гнева сменилась подавленностью, больше не стал ничего говорить — сделал вид, что увлекся просмотром новостей на матрице, вмонтированной в стену салона.
А я погрузился в раздумья.
Правильно ли я поступаю? Не совершаю ли сейчас очередную ошибку, о которой буду потом сожалеть? Если я настолько важен для ПНГК и Марса, то почему не надавить на эту педаль? Почему не использовать свою значимость для того, чтобы спасти Ирку? В крайнем случае, я выкуплю ее за те сумасшедшие деньги, которые предложили мне за выполнение задания.
«Ты еще хотел встретиться с Рией, хотел отомстить тем, кто спалил родной поселок, хотел выяснить, что произошло с Пашкой и что случилось с Дитрихом. Доплыл он все-таки или нет», — противно пропищал внутренний голос.
Я поморщился. Надо держать обещания! Как я смогу видеть правду, если постоянно пытаюсь обмануть самого себя?
Значит, надо действовать. Да, мы улетели с Марса и теперь должны как можно быстрее добраться до Титана. Но как только мы прибудем в ПНГК, я заставлю их освободить Ирку и привезти ее ко мне.
Космолет уже готов был совершить переход в подпространство. Я кожей ощущал могучие силы, которые пришли в движение в глубинах корабля, словно мышцы, перекатывающиеся под шкурой хищника. Вот-вот тугая пружина распрямится, и произойдет прыжок.
Нематериальная проекция отделится от материальной, а сам космолет провалится в подпространство. Но через несколько секунд мы уже выйдем обратно и снова соберем свои отражения в единое целое. За миллиард километров от точки входа.
— Держитесь, червячки! — раздался в салоне голос пилота. — Входим в подпространство.
Через мгновение мы прыгнули.
Не последовало ни толчков, ни каких-либо других внешних признаков того, что корабль выпал из привычного космоса. Лишь в иллюминаторах разлилась серая муть.
Я досчитал до пяти, и пилот оповестил нас:
— Выходим из подпространства!
На этот раз нас чуть-чуть тряхнуло. Космос за иллюминатором налился чернотой, тлеющие угольки звезд заняли привычные места.
Я вздохнул. Все-таки, что ни говори, я всего третий раз в подпространстве, еще не привык к этим мгновенным перемещениям, поэтому и ожидаю от оборудования подвохов, как уже однажды было на космолете «Спектр».
Наш корабль развернулся, ложась на новый курс, и я обомлел. В иллюминаторе показался диск Сатурна, опоясанный безумно красивым кольцом.
— Ну и как? Не обгадились? — спросил пилот по внутренней связи. — Держим курс на Титан. До него — миллион сто тысяч километров пути. Посадка через пятьдесят минут.
— Да он издевается! — нахмурился я. — Что у этого пилота за счеты с землянами?
Смирнов не ответил.
Пытаясь унять раздражение, я попробовал представить то огромное пространство, которое еще нужно пройти космолету. Но мозг отказывался рисовать перед мысленным взором такие расстояния. Мне представлялись два шарика — один с кольцом, второй поменьше, желтого цвета, а между ними — настырная мошка. Наш корабль.
— Простите, — виноватым голосом прервал мои мысли пилот. — Похоже, что впереди три объекта…
— Похоже? — переспросил Смирнов, зажав кнопку вызова. — Что значит похоже?
— Впереди три объекта, — поправился пилот. — Идут на сближение. У меня нехорошее предчувствие.
— Председатель? — взглянул я на Смирнова.
— Скорее всего, — кивнул агент, потом бросил пилоту, вновь вдавив кнопку внутренней связи: — Надо уклониться от этих космолетов и войти в зону орудий ПНГК.
— Но я не знаю, где эта зона! — воскликнул пилот.
— Уходим, не сближаясь с космолетами, — повторил Смирнов. — Постарайся выдержать дугу с направлением на Титан. Попробуй связаться с космопортом, запроси помощь.
— Уже пробую. Обещали переключить на правительственный канал, когда узнали о важности миссии. Жду.
— Хорошо. Наши ребята долго тянуть не будут.
Приглушенный свет в салоне потускнел еще сильнее. Чувства подсказывали, что причина этого в нехватке энергии. Все ресурсы ушли в антиграв, где сейчас рвалось на части пространство, заставляя наш космолет разгоняться.
— Мы заложили нехилую дугу! — хмыкнул я, прикинув в уме скорость, расстояния и маневры космолета.
— Ко всему прочему мы летим на весьма нехилом космолете, — едва заметно улыбнулся Смирнов.
Выходит, зря я переживал, что у Дознавателя такой древний и потертый корабль. Все потертости оказались в итоге всего лишь искусной маскировкой.
— Нас нагоняют, — мрачно сказал пилот. — Что будем делать?
— Сколько до Титана?
— Порядочно удалились — два миллиона километров. Оборудование на пределе.
— Надо подойти ближе!
— Хорошо.
Наш космолет развернулся. Яркий огонек Титана сместился почти в самый центр матрицы, кусок кольца Сатурна показался у ее края. На матрице высветились три красные окружности. Это пилот решил подсветить нам вражеские космолеты. Впрочем, может, и не вражеские — кто его знает?
Гонка продолжилась. Настырная троица по-прежнему не отставала, стараясь встать между нами и Титаном, оттеснить нас от столицы ПНГК подальше в космос.
— Вот-вот вылетят предохранители, — пожаловался пилот. — Не обойти! Навязывают бой!