1. Я, Фриц Платтен, руковожу за своей личной ответственностью переездом через Германию вагона с политическими эмигрантами и легальными лицами, желающими поехать в Россию.
2. Вагон, в котором следуют эмигранты, пользуется правом экстерриториальности.
3. Ни при въезде в Германию, ни при выезде из нее не должна проводиться проверка паспортов или личностей.
4. К поездке допускаются лица совершенно независимо от их политического направления и взглядов на войну и мир.
5. Платтен приобретает для уезжающих нужные железнодорожные билеты по нормальному тарифу.
6. Поездка должна происходить по возможности безостановочно в беспересадочных поездах. Не должны иметь места ни распоряжения о выходе из вагона, ни выход из него по собственной инициативе. Не должно быть перерывов при проезде без технической надобности.
7. Разрешение на проезд дается на основе обмена уезжающих на немецких и австрийских пленных и интернированных в России. Посредник и едущие обязуются агитировать в России, особенно среди рабочих, с целью проведения этого обмена в жизнь.
8. Возможно кратчайший срок переезда от швейцарской границы до шведской, равно как технические детали, должны быть немедленно согласованы.
Берн – Париж, 4 апреля 1917, Фриц Платтен.8…в руки Людендорфа… – Эрих Людендорф (1865–1937), немецкий военачальник, с августа 1916 г. по октябрь 1918-го совместно с Гинденбургом руководил германской армией.
9 …сохранились лишь имена Ленина, Зиновьева и Радека. – Заявление, в котором говорилось, что уезжающие всю ответственность за выбранный ими маршрут берут на себя, подписали (последовательность подписей сохранена): Ленин, Ленина, Сафаров, Сафарова-Мартошкина, Усиевич, Кон, Арманд, Бойцов, Гребельская, Мерингоф, Мерингоф, Сковно, Зиновьев, Радомысленская, Слюсарев, Ельчанинов, Бриллиант, Харитонов, Розенблюм, Абрамович, Шейнесон, Цхакая, Геберман, Линде, Сулишвили, Равич, Погосский, Радек, Платтен.
Усиевич был убит на фронте (1918), Арманд, Ленин, Крупская, Цхакая умерли своей смертью, Зиновьев, Радомысленская (Лилина), Бриллиант (Сокольников), Розенблюм, Харитонов, Равич, Платтен, Радек были репрессированы, судьба остальных неизвестна.
10 Пломбированный вагон. – Был ли вагон, в котором ехали эмигранты, запломбирован? М. И. Ульянова утверждала, что «пломбированный вагон» – метафора, означающая экстерриториальность вагона. Мемуаристы – из тех, кто приехал с Лениным, – на этой детали внимание не акцентируют. Организатор переезда, Фриц Платтен, в осведомленности которого сомневаться не следует, пишет: «На вокзале в Готтмандинге нас временно изолировали в зале II класса. Потом мы сели в пломбированный вагон II и III класса. Дети и женщины заняли мягкие места, мужчины разместились в III классе… Три наших вагонных двери были запломбированы, четвертая, задняя дверь, открывалась свободно, так как мне и офицерам было предоставлено право покидать вагон. Ближайшее к этой свободной двери купе было предоставлено двум сопровождающим нас офицерам. Проведенная мелом черта по полу отделяла – без нейтральной зоны – территорию, занятую немцами, с одной стороны, от русской территории – с другой». В этих очень обстоятельных воспоминаниях («Ленин из эмиграции в Россию в марте 1917 г.») указаны даже фамилии сопровождающих немецких офицеров.
11 …с самыми опасными революционерами столетия… – В воспоминаниях Радека («В пломбированном вагоне») есть такие строчки: «В Готтмандинге нас ожидали германские офицеры. Они указали нам зал таможни, где должны были пересчитать число живых снарядов, транспортируемых ими в Россию».
12 …хлеб с маслом кажется им чудом кулинарии. – «В Треллеборге мы произвели потрясающее впечатление. Ганецкий заказал для всех нас ужин, которому предшествовала по шведскому обычаю закуска. Наша голытьба, которая в Швейцарии привыкла считать селедку обедом, увидев громадный стол, заставленный бесконечным количеством закусок, набросилась [на еду] как саранча и вычистила все до конца к неслыханному удивлению кельнеров, которые до этого времени привыкли видеть за закусочным столом только цивилизованных людей» (К. Радек. «В пломбированном вагоне»).
13 Каменев и Сталин, друзья, выехавшие к нему навстречу… – Точно ответить, кто встречал Ленина в Белоострове, представляется невозможным. Мемуаристы не едины.
14 …с броневика он обращается… к народу. – По воспоминаниям Н. К. Крупской («Из эмиграции в Питер»), Ленина на вокзале приветствовала делегация Петроградского совета. Затем он сел в броневик и поехал в особняк Кшесинской, где помещались Центральный и Петроградский комитеты большевистской партии. С балкона особняка Ленин произнес речь.
