– Сколько дашь за все это? – спросил Март.
Мужчина потрогал темно-синюю майку, провел пальцем по голубым брюкам, потер ткань между пальцами. Потом наклонился над конторкой, поглядел на дверь, на карточку Марта, на его лицо и снова на одежду, развел руками.
– Пять кредитов.
– За все?! Да оно стоит не меньше сотни.
Мужчина бросил острый взгляд на лицо Марта, потом на его табличку и нахмурился.
– Пусть карточка тебя не обманывает, – сказал Март. – Она краденая, как и все остальные шмотки.
– Эй! – Пузатый выпятил губы. – Это что еще за трепотня? У меня почтенное заведение. А ты не коп ли, часом?
– У меня мало времени, – сказал Март. – Никто не подслушивает. Давай к делу. Ты можешь срезать нашивку, пуговицы и…
– Десять кредитов, и точка, – сказал владелец, понизив голос. – Мне надо на что-то жить. Любой бродяга может одеться даром в собесе. Кто купит у меня шмотки?
– Не знаю. Подними до двадцати.
– Пятнадцать, и это грабеж.
– Добавь набор с комбезом техобслуживания, и по рукам.
– Настоящего у меня нет, но есть похожий…
Десять минут спустя Март покинул магазин, одетый в заляпанный маслом комбинезон с подвернутыми рукавами. К нагрудному карману была прикреплена желтая карточка.
Девица за стойкой из выбеленного плавника, стоявшей посередине ковра цвета тумана, площадью не меньше четверти акра, с отвращением уставилась на Малдона.
– Я ничего не знаю ни о какой поломке оборудования… – начала она надменно.
– Слушай, сестренка, мое дело – трубы, а ты занимайся своей диктомашинкой. – Март сделал вид, что собирается снять с плеча и поставить на ковер замасленный ящик с инструментами. – Мне сказали: муниципалитет, девятый уровень, директорский спортзал. Вот я сюда и пришел. Ну что, скажешь, где парилка, или мне вернуться ни с чем и настучать в профсоюз?
– В следующий раз приезжай на лифте для обслуги, Клайд. – Она нажала кнопку, и панель со свистом отъехала в сторону. – Мужское отделение – направо, женское – налево, общее – прямо. Выбирай.
Он двинулся по облицованному кафелем коридору, миновал несколько дверей, покрытых капельками испарений. Коридор поворачивал направо, потом налево. Март открыл дверь и окинул взглядом скамейки из хрома и красного пластика, козлы, брусья, стойку для штанги. Толстяк в белых шортах лежал на полу, лениво перебирая ногами в воздухе, словно крутил педали. Март пересек зал и открыл следующую дверь.
Теплые солнечные лучи струились сквозь матовое стекло потолка. Широкие листья тропических растений склонялись над травянисто-зеленым ковром, огибавшим бирюзовый бассейн с хромированными лесенками. Двое загорелых мужчин в плавках и солнцезащитных очках распластались на надувных матрасах. Справа виднелась дверь с надписью «Директорская раздевалка – только для членов клуба». Март подошел к ней, шагнул внутрь.
Вдоль стен высились шкафчики цвета слоновой кости, между ними тянулась широкая мягкая скамейка. Вдали, в темном помещении, подмигивали яркие лейки душей. Март поставил свой ящик на скамейку, открыл его и достал двенадцатидюймовый ломик.
Поддев ломиком дверцу шкафчика, он отогнул ее настолько, чтобы разглядеть на внутренней стороне длинную металлическую полоску замка. Март вернулся к своему ящику, взял тонкие щипчики, подцепил и отогнул ими полоску. Внезапно звякнув, дверца отрылась. В шкафчике было пусто.
Он попробовал еще один – там обнаружился симпатичный светло-бежевый костюм, который прекрасно подошел бы ему лет в двенадцать. Март переключился на следующий шкафчик.
Пришлось проверить еще четыре. В последнем нашлись темно-бордовый костюм из дорогого на вид полиона, пара простых красных туфель и накрахмаленная розовая рубашка. Март быстро исследовал остальное содержимое: бумажник, набитый купюрами по десять кредитов, членская карточка клуба и еще одна карточка, синяя, с золотым зажимом-крокодильчиком. Оставив деньги на полке, Март свернул одежду, запихнул ее в свой ящик и направился к выходу. Дверь распахнулась; один из загорающих прошел мимо Марта, кинув на него острый взгляд. Март торопливо обогнул бассейн и выбрался в коридор. В его дальнем конце девица, встретившая его за стойкой, вела оживленную беседу с мужчиной, на лице которого было написано удивление. Оба посмотрели на Марта. Тот нырнул в первую же дверь слева и очутился в комнате, где стояли в ряд застеленные белыми простынями столы и торшеры с широкими рефлекторами, лежали скрученные в рулоны комплекты банных принадлежностей. Сидевший на лавке крупный лысый мужчина с волосатыми руками, в тесном белом трико и белых кедах, свернул газету и посмотрел на прибывшего, пожевывая зубочистку. На его груди была розовая табличка.
– Э-э-э… душевая? – прощупал почву Март.
Здоровяк кивнул на дверь позади себя. Март вошел в длинное помещение с душевыми лейками и кранами. Второй двери не было. Март развернулся и налетел на стоящего в дверях здоровяка.
– Наконец-то решили разобраться с протечкой, – сказал тот, не вынимая зубочистку. – Я звонил три месяца назад. А вы, ребята, никуда не торопитесь, верно?
