Полная ясность, никаких иллюзий, никакого самообмана, никаких терзаний, сомнений, разочарований. Сиськи и незатейливое общение в обмен на наличность, как рабочая схема «отношений».
В отличие от моей личной жизни, где шаром покати. Отношений нет, и не предвидится. Не считая шикарного мужика, который остался со мной за столом и, не отрываясь, смотрел на меня, изучая что-то на моём лице, будто тайну мироздания хотел разгадать.
Нет у меня никаких тайн, Костик, нет.
Помимо одной, которой ты недостоин, ибо моя нервная система мне в сто крат дороже твоей самоуверенности, умноженной на самовлюблённость.
– Как прошла встреча с Абрамяном-старшим? – вкрадчиво спросил любитель искать скрытое за завесой моего показного равнодушия.
– Всё хорошо, спасибо, – ответила я, прокручивая тонкую ножку фужера с полусухим белым, от которого отпила меньше глотка, во избежание.
Необходимо контролировать себя, вторую слабость я себе позволять не собиралась ни в коем случае.
– А с Артаком? – уставился на меня Костик, прожигая карим взглядом.
– Тоже хорошо, спасибо. Он немного показал мне город, предлагал свозить в Пятигорск, в Кисловодск. Здесь совсем рядом…
– Пятьдесят и двадцать пять километров. Не вздумай никуда с ним ехать. Он женат, – отчеканил Костик.
Блюститель морали нашёлся, с ума сойти.
– Почему бы тебе не прочитать лекцию о благотворном влиянии моногамии на институт брака Артаку, а не мне? – ехидно спросила я.
– Это разные вещи, – прошипел Костик, таращась на меня, как на несмышлёного ребёнка.
Разные, кто бы сомневался. Особенно в воображении представителей диаспор, как Зервас или Абрамян. Жёны у них обитают в районе кухни, с правом голоса примерно, как у женщин девятнадцатого века в континентальной Европе, мужьям же можно всё по причине наличия тестикул.
Хотя, не стоит наговаривать лишнего, достаточно посмотреть на товарища с русским именем Лукьян из древнего казачьего рода – если верить отцу, – чтобы понять, национальность в этом вопросе совершенно не важна.
Кобелизм – черта сугубо мужская, а не национальная.
– Почему? – вернула я взгляд.
– Потому что я сейчас искренне надеюсь, что причина твоей алкогольной амнезии не Абрамян, иначе я за себя не ручаюсь.
Несколько секунд я молчаливо моргала, пытаясь к двум прибавить два. Задачка оказалась не из лёгких.
Зервас сейчас намекнул, что у меня связь с женатым, трижды отцом, Артаком Абрамяном? Такого он мнения обо мне?
Потому что я одинокая, потому что переспала с ним, поддавшись порыву, или потому что не гречанка?..
– Нет у меня никакой амнезии, – смяла я салфетку, бросила в сторону Костика, попала прямо в лоб.
Жалко, что всего лишь клочком бумаги, нужно было запустить тебаном, проломить череп.
– Значит, помнишь, что произошло ночью после юбилея?
– Эпизодически… – увернулась я от ответа.
Ты ведь умный мужчина, Зервас Константинос, должен знать – если женщина не помнит, значит, не было.
– Поля, хватит канифолить мне мозг, – выплюнул Костик, не скрывая раздражения. – Мы взрослые люди, отлично понимаем, даже если женщина ничего не помнит наутро, тотально забыла, не понять, что её ночью неслабо отодрали, не получится.
– … это если не слабо, – издевательски протянула я, не отрывая взгляда от глубоких карих глаз.
Словно в омут смотрела. В бездну собственной погибели заглянула.
Кажется, бесславно погибнет сегодня не Артак, а я… и чтобы усугубить эффект, доказать, что родилась у мамы с папой бессмертной, добавила:
– Видимо это было не слишком впечатляющим, если я ничего не почувствовала, – проговорила сквозь зубы, быстро встала и рванула в сторону выхода, по пути вызывая такси.
Вещи заберу потом, или не заберу. В номере не осталось ничего, что имело бы ценность большую, чем моя жизнь, а судя по взгляду Костика, она находилась под угрозой.
– Куда? – в несколько широких шагов догнал меня Костик, перехватил запястье, потянул на себя, скалясь, как волк перед тем, как сожрать с потрохами овечку.
– Молодой человек… – угрожающе окликнул охранник.
– Извините, – сразу ответил Костя, притягивая меня к себе ещё ближе, властно и деликатно одновременно. – Мы молодожёны, – сладко улыбнулся он. – Дорогая, пойдём в номер, тебе надо отдохнуть, – выдохнул он, опалив горячим дыханием.
Смесью дорого коньяка, лайма и похоти.
Убийственный запах, заставивший сердце ёкнуть, пуститься вскачь. Внизу живота налилось, ноги внезапно подкосились, губы пересохли.
– У меня такси, – собравшись, прохрипела я, наступила каблуком со всей силы на ногу Костика.
– Гормоны, сами понимаете, – со счастливой улыбкой пропел он, бросая красноречивый взгляд сначала на мой живот, потом на охранника, игнорируя боль. – Пойдём, любимая, – подтолкнул в сторону лифтов. – Давай сюда свой телефон, отменим заказ.
От неожиданности я не только пошла за «молодым мужем», но и протянула разблокированный телефон, чтобы он отменил такси.
Господи…
И это я смотрела на Настюшку свысока, считая глупой? Носительница словарного запаса в триста слов вряд ли пошла бы туда, куда не собиралась лишь потому, что подкашиваются ноги от любви, а я… Тряпка!