Сама же Кассандра в ужасе визжала, пытаясь выпутаться из цепких лап слайма.
На шезлонге сидели Соня с Мией, невозмутимо скатывая разноцветную субстанцию с ладошек, в недоумении поглядывая на вопящую.
– Саша? – оглянулась я на сына Костика, который как бы должен был присмотреть за малышами… ага.
– Они в парикмахерскую играли, причёску «единорог» делали Кассандре, – развёл тот руками, как ни в чём не бывало глядя с нескрываемой победой на невестушку отца. – Слаймы вписывались в бюджет, – деловито добавил он.
Словно весь мир в едином порыве решил испортить Костасу отдых с Полей.
Ладно дети. Дети – всего лишь дети, к их присутствию он привык, знал, что ожидать – примерно, что угодно, но ведь и взрослые спешили поломать планы.
Собрались дружно в ряд, просто пионерский отряд, честное слово.
Для начала «радость» от встречи с Кассандрой и её родственниками, которые оценивали его, как придирчивая домохозяйка рыбу на базаре. Так и хотелось сказать, не приглядывайтесь, рыба давно не первой свежести, и вообще рак, который давно на горе свистнул.
Не хотелось вступать в долгие разговоры, объясняться с посторонними, потому что бредом попахивало. Первый раз видит людей, Кассандру эту – пусть она и оказалась приятной особой, – и сразу в лоб: простите, нашего купца ваш товар не интересует, у него свой имеется.
С Кассандрой он тем более не собирался вести разговоров. Должна же девушка понимать, что неинтересна мужику. Обычно подобная информация читалась на счёт «раз», чувствовалась позвоночным столбом, копчиком ощущалась, но не в случае с внучкой хороших знакомых.
Долгое проживание за границей сказывалось, что ли? Может, у них там всё в лоб говорится, без экивоков.
Дескать, есть барабан – идём, нет – сидим.
Прилипла Кассандра хуже банного листа… ладно, с ней Костас собирался разобраться, слить тактично, но однозначно, чтобы никаких разночтений. В крайнем случае, сказать прямо – барабана нет. Члена тоже. Матримониальных планов на её счёт тем более.
Потом заявился братец с семьёй, решив, что отдыхать дружной компанией веселей.
И красным девицам есть чем заняться – рецепт спанакопиты и стифадо обсудить, за детьми присмотреть.
И добрым молодцам – барную стойку «всё включено» оккупировать. Глаза о прелести курсирующих мимо дам почесать. Мужское эго погреть встречными, взаимными взглядами.
Теперь ещё слайм на волосах Кассандры… если абстрагироваться от происходящего, то смешно.
Но Костас ещё помнил себя в качестве пострадавшего от той же субстанции, и как не смешно ему было представлять свой лысый череп в результате незапланированной диверсии пятилетнего тогда Сашки.
Кассандра же девушка, волосы явно её гордость, на которую уходило масса времени и средств, и на тебе – причёска единорог.
Он находился в номере Ираиды, куда сестра и Поля притащили жертву юных стилистов. Рядом в креслах сидели притихшие Тыковка и Мия, при этом, если Соня понимала, что ситуация вышла нехорошая, младшая искренне недовольно сопела – они старались, с самыми яркими блёстками слайм на рог потратили. Он вообще-то последний был в ларьке… другие не такие красивые.
Чего взрослые всполошились – непонятно. Красиво ведь вышло.
Саша устроился на диване и демонстративно смотрел футбол, не отрываясь от экрана, причём без звука, точно не зная, какие команды играют, да и правил тоже. Его мир – мир хоккея.
– Ты понял, что поступил плохо? – выдал Костас, когда Кассандру только затащили в ванную комнату, вооружившись пачкой соды и другими подручными средствами для удаления последствий детского креатива.
– Это не я, – огрызнулся сын, кивая на малявок.
– Ты сам сказал, что будет красиво! – возмутилась Тыковка. – Я говорила, что надо краску для волос купить, как в салоне, куда мама к тёте Марине ездит, там продавалась неоново-розовая, помнишь?! Стойкая, между прочим! И цвета маджента – это как пурпурный, только маджента… – насупившись, отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.
Она-то думала, что в их дружном коллективе один дурачок – Илиас, а оказывается, Саша тоже. Школьник называется, на севере ещё живёт…
Костас мысленно схватился за голову, то ли представив счастье Кассандры от стойкой краски цвета маджента на своей голове, то ли от того, что четырёхлетний человек знает такие слова. У него лично и «пурпурный» с «неоновым» вызывали вопросы.
– Саш, – нахмурился Костас. – Ты поступил плохо, и сам это понимаешь. Почему ты это сделал?
– Чтобы не лезла, – огрызнулся сын, сжал губы до белизны, снова уставился в телевизор.
– К кому не лезла? – уточнил Костас, словно не понял.
Понятно, в парне бушует ревность, злость на ситуацию, на то, что взрослые наворотили, а им, детям, приходится разгребать. У мамы дядя Валера, отца под дверью квартиры дожидается незнакомая Юленька, какая-то Кассандра кружит рыбой-прилипалой.