Соня, Мия, Гоша и Илиас были в восторге от происходящего. Поддаваясь восторженному настроению собратьев по разуму, они прыгали, визжали, гонялись за огромными мыльными пузырями, висели гроздьями на несчастных артистах и воспитателях.
Саша независимо курсировал от наших мест к ларю с мороженым или за лимонадом, свысока поглядывая на пищащую малышню.
На дорожке, ведущей от главного корпуса, появился Костас, увешанный пляжными сумками, детскими надувными кругами, нарукавниками, на голове красовалась Сонина панамка, зацепленная шнурком за ухо.
Рядом шёл довольный Деметриос, он же Дёма – средний Зервас, волоча поклажу ничуть не меньше.
Впереди бежали Василиса, Лука и Петя, девяти, восьми и пяти лет соответственно.
Не так я себе представляла долгожданный отдых, совсем не так.
С зимы мы мечтали с Ирой, как будем сидеть у бассейна, попивать безалкогольные коктейли, строить глазки отдыхающим мужичкам, без всяких планов, а вечерами смаковать шампанское на балконе, пока дети играют в номере, или проводят время на детской площадке с аниматорами.
Расслабимся, наконец, избавившись от неустанного надзирающего ока.
Это только казалось, что мы самостоятельные, взрослые женщины, имеющие право на личную жизнь. На самом деле наши будни были как на ладони, в любой момент туда мог сунуть нос любой из близких. И совали без всякого стеснения.
До сих меня охватывал ужас при воспоминании о сексе в рабочем кабинете.
А если бы услышал кто-то, кроме верной Катерины? Если бы она проболталась, а если проболтается?..
Заодно одолевало истовое желание прибить Зерваса. Без свидетелей, конечно же. Хватит с меня свидетельницы одной «радости». Прикапывать бездыханный труп виновника своего позора я собиралась в гордом одиночестве.
И вот, когда наш выпестованный отдых, наконец-то случился (и это с детьми, мы не одни поехали на поиски приключений!) за нами сначала увязался Костик, потом неожиданно нашлись места для семейства средних Зервасов, а в завершение обнаружились знакомые знакомых во главе с будущей женой Костика – Кассандрой!
Просто дружный сбор будущих родственников, на котором какого-то чёрта оказалась я.
– Ир, намажь меня, – протянула я солнцезащитный крем подруге, ища взглядом нашу неугомонную четвёрку.
Ира начала втирать крем мне в спину, недовольно сопя. Ей происходящее нравилось не больше моего, а скорей всего ещё меньше.
Всё же я – личность самостоятельная. Вряд ли кому-то из семейства Зервасов придёт в голову одёргивать меня, если я начну флиртовать, не считая Костика, но его в сложившихся обстоятельствах никто спрашивать не собирался.
Нравственность же Иры блюли, словно любое, самое поверхностное общение с мужчиной не греком станет несмываемым пятном позора на весь род.
– Как тебе Кассандра? – я постаралась задать волнующий меня вопрос с как можно более равнодушной интонацией.
Наличие картофеля-фри на шведском столе во время ужина меня интересовало куда сильнее, чем будущая жена Костика, да.
– Никак, – ответила Ира. – Родители считают, что она – идеальная пара Костасу.
– А Костас, что считает? – широко улыбнулась я, понимая, что подруга не может видеть моего лица, зато его видел Костик.
Не умываться же слезами из-за происходящего. Не дождётся.
– Спроси сама, – фыркнули мне в спину.
– Надо очень…
– Думаешь, я слепая, Поль? – раздалось немного раздражённое, но скорее печальное. – Ты ведь понимаешь, что ничем серьёзным ваши отношения завершиться не могут?
– Может, мне и не нужно ничего серьёзного, – повела я плечами, не зная, что ответить.
– Если Костас тебя обидит, я его убью.
– Позаботься лучше о будущей невестке, – протянула я, увидев, что с другой стороны к нам движется Кассандра в окружении своих родственников.
Картина, достойная кисти великого художника современности. Потомственная казачка, Пелагея Андреева, в оккупации греков на территории пятизвёздочного отеля на Черноморском побережье.
– Утопить считается заботой? – шепнула Ира, фыркая, как кошка. – Вместе с Костасом. Их схоронили в разных могилах, там, где старинный вал… – начала петь, отвратительно гнусавя и жутко фальшивя.
Надо признать, такие вокальные возможности – своего рода талант.
В это время подошёл Костик, устроил вещи на соседних шезлонгах. Дёма кинул свои пожитки рядом.
Дети понеслись в сторону столпотворения малышни, кроме старшей Василисы, она двинулась в сторону Саши, наивно полагая, что ей, как старшей, место рядом с недовольным отроком, отстаивающим своё право на независимость.
Подошедшая Кассандра приветливо улыбнулась, демонстрируя достижения немецкой стоматологии. Посмотрела на Костика, кокетливо поправляя тёмный густой локон, выбившийся из-под шляпы с широкими полями.
– Костас, передайте маме, что помидоры очень вкусные! – восторженно произнесла, глядя на Костика, если не как на бога, то, как на приближённого к пантеону.
Справедливо глядя, если уж совсем откровенно. Я бы сама на него так смотрела, если бы не греческие глаза в окружении, которые точно не одобрят такие мои взгляды, а что ещё хуже – примутся жалеть.