Прыгали воодушевлённые происходящим дети. С трудом удалось удержать Соню от драки с Илиасом – вот же дурачок! Мия едва не разбила коленку на ровном месте. Василиса по привычке недовольно фырчала на Луку, не забыв заботливо поправить ему причёску. Гоша рассматривал сухой лист, будто там тайна цивилизации майя спрятана.
Саша держался нарочито независимо, смотрел хмуро, но это было наиграно. Я понимала, что злится он на ситуацию, а не на меня и отца.
Что не положено его матери, то можно мне, ведь я – не гречанка. А отцу… ему позволительно. Он – мужчина. Двойная мораль, вбитая в голову родителями Теи, неожиданно сыграла мне на руку, а дальше… дальше Костик собирался исправить перекос в юном сознании.
Я же стояла рядом с будущим мужем и не могла отвести от него глаз, правда не могла.
Казалось, моргну – и всё исчезнет.
И этот солнечный, мягкий день. И тёплый ветерок, путающийся в волосах.
И аромат перезрелых абрикосов, перемешанный с запахом пыли, сухой травы, дынь, арбузной мякоти.
И близкие люди, собравшиеся рядом, чтобы поздравить, некоторые из которых вопреки собственным убеждениям, мнению семьи и друзей.
И букет невесты в моих руках.
И жених, смотрящий на меня с такой любовью, что кажется, я умру раньше, чем успею испить до донышка это чувство.
И Лукьян, который нёсся от такси, на ходу поправляя галстук и взлохмаченные волосы.
– Успел, – прошептала я одними губами, поспешила навстречу брату.
Он схватил меня в медвежьи объятия, прокрутил на месте, как когда-то в детстве. Полностью игнорируя недовольный взгляд Ирины. Она столько трудилась над моим образом, и на тебе – примчался таймырский медвежара, прошёлся лапами по результату труда.
– Здоров, – поприветствовал он Костаса, протягивая руку. – Фотосессия будет? – задал самый неожиданный вопрос, который только можно ожидать от моего брата.
Удивительно, что он слово такое знает – фотосессия. Если он сейчас заикнётся про расклад Таро, я, пожалуй, от неожиданности в обморок упаду.
– Будет! – фыркнула Ирина, оттаскивая меня от Лукьяна, на ходу расправляя цветы на платье.
– Значит, морду после буду бить, – посмотрел он на Костаса.
– Что за свадьба без драки, – заржал тот в ответ.
Сразу же нас позвали. Гости потянулись гуськом в зал для торжественной регистрации. Мы с Костиком остались на несколько минут наедине.
Мне стало невыносимо страшно, жутко холодно. Отчаянно тряслись руки, ноги, поджилки, слезились глаза, ещё секунда, и я бы не справилась с самыми сильными эмоциями в моей жизни. Самыми невыносимыми, острыми, жалящими, смешанными, словно в шейкере.
– Эй, – с самой настоящей любовью посмотрел на меня Костик. – Полюшка, это я, твой Костик, – улыбнулся он. – Добро пожаловать в новую жизнь.
В это время перед нами распахнули двери, заиграла музыка, и мы сделали синхронный шаг вперёд.
В переднем ряду, рядом с моими родителями, стояли запыхавшиеся тётя Агата и дядя Саша Зервасы.
Люди, рядом с которыми я росла, к которым прибегала со своими большими и маленьким проблемами, у которых училась, которым подражала и которых любила.
– Саш, помоги, – Костас подозвал сына, протянул шуруповёрт, проверил ещё раз дверцу кухонного шкафа – стоит, как влитая. Отлично.
– Я схожу к Максу? – дождавшись, когда отец закончит начатое, спросил Саша.
– К какому Максу? – Костас посмотрел на взъерошенного пацана.
Со дня свадьбы прошло три недели, с момента переезда в Краснодарский край – месяц. Пока полёт нормальный. Невозможно предугадать, что будет дальше. Тея по прежнему на сохранении, из больницы отпустили, но прописали строгий постельный режим. Саша привыкал к новой реальности.
Новая школа, новая секция, новый дом, новая жена папы… Старший сын напоминал Костасу бомбу замедленного действия с взведённым часовым механизмом, кто знает, когда рванёт. Рванёт ли.
– Через три дома отсюда живёт, дом из коричневого кирпича.
– Никифоров?
– Ну да, вроде.
– Родители его знают, что ты придёшь?
– Знают. Да я ненадолго, уроки ещё делать… – включил хорошего мальчика Саша. Об уроках он денно и нощно думает, да, да. – Задали немного, но всё равно.
– Иди, – кивнул Костас, – час-полтора, не дольше.
Саша молча кивнул, развернулся на месте, выскочил на улицу. Уже приятели появляются на новом месте жительства. Отлично.
Надо бы, конечно, разузнать, что там за Максим, с виду семья приличная, но бережёного, говорят, бог бережёт, когда имеешь дело с гранатой.
Сразу же на пороге возникла высокая фигура Лукьяна. Рубашка с коротким рукавом, льняные брюки – местные уже на ветровки переходят, а ему жарко, видите ли. Волосы взлохмаченные, будто век расчёски не видали, довольная улыбка от уха до уха.
– По пивку и в школу не пойдём? – вместо приветствия, тряхнул пакетом друг. – А то я не как в отпуске, честное слово. Целыми днями с тобой переезжаем, вечерами у матушки на огороде помогаю, ночами в одиночестве пить стрёмно.
– Давай, – Костас протянул руку к пакету, выудил две бутылки холодного ещё пива, остальные водрузил в холодильник.