Я решила, что слишком жестоко с моей стороны мучить концертного директора больше необходимого. Освободила проход в туалет и отправилась в зал.
Моё место оказалось не в первых рядах, а где-то во второй половине. Но мне нравилось. Отсюда было видно всю сцену. Было заметно, что зрители здесь попроще, чем в первых рядах. Ну как «попроще»… Молоденькая соседка оглядела моё платье примерно с тем же молчаливым «м-да», что и Мэтью Донован давеча.
Зато я была натуральной блондинкой! А они – крашеные.
Я мысленно показала им язык и стала оглядывать публику.
Публика была под стать залу! Богатая, нарядная, аристократичная.
Мне думалось, что среди зрителей будут в основном дамы. Но нет. Мужчин было не меньше. Возможно, они боялись отпускать своих супружниц. Вдруг те случайно заблудятся по дороге домой и забредут в какую-нибудь гримёрку? И откроют для себя какие-нибудь ранее незнакомые радости?
Я считала песни Хогера пустыми и глупыми. Какие-то низкопробные куплетики про любовь-морковь и прочие глупости. Однако аудитория зала не соответствовала моим представлениям. Молодёжи было немало. Но и людей взрослого и даже зрелого возраста в зале хватало. Серьёзные, степенные, в сединах, морщинах и пенсне. С другой стороны от меня как раз разместилась компания благородных дам почтенного возраста за пятьдесят. Очевидно, давние приятельницы, которые сейчас мило обмывали косточки какой-то общей знакомой. Вот это – поклонницы Криса Хогера, который, извините, полчаса назад своим органом мне в лицо тыкал?!
Интересно, как бы они относились к маэстро, если бы знали, как он готовится к концертам?
Мои размышления прервал мелодичный звонок, сообщивший зрителям, что пора занять свои места. Если где-то и были свободные кресла для опоздавших, то они хорошо прятались. Напротив, у стен доставляли мягкие стулья. Видимо, желающих послушать маэстро было больше, чем билетов.
Наконец знаменитая люстра стала гаснуть. Занавес медленно пополз в стороны, открывая зрителям звёздочки на заднем фоне.
Я точно знала, что они там есть.
Я видела их раньше.
Но в полной темноте они смотрелись… волшебно. Их медленное движение завораживало, заставляя забыть о том, что это всего лишь… творение человеческих рук.
Тишину разорвал тревожный клавишный аккорд, и таинственный модулятор, который мне так и не удалось увидеть воочию, заставил звук отразиться от стен. Будто он шёл не со сцены, а сверху. За аккордом зазвучала лёгкая мелодия, созданная перебором струн и многозвучием рояля. На этом успокаивающем фоне вступила нежная флейта, выводя главную тему, печальную и торжественную.
Не помню, чтобы среди механического оркестра слышала что-то подобное.
И память меня не обманула. Посреди сцены, словно из ниоткуда, во вспыхнувшем луче прожектора,возник маэстро, выводя на флейте трепетный, щемящий напев.
Зал взорвался аплодисментами, и я тоже не удержалась.
Махлов Хогер умел себя подать!
Он поднял обе руки, приветствуя зрителей, и обаятельно улыбнулся со вспыхнувшей в углу «линзы». Дружное крещендо оркестра подхватило заданный музыкантом мотив, но потонуло в новой овации и воплях восторга.
Музыкант поклонился.
Публика неистовствовала.
А ведь Хогер ещё не произнёс ни слова, не говоря о том, что ничего не спел! А восторг уже наполнял зал до отказа. От него слезились глаза. И от предвкушения тряслись руки.
- Дорогие мои, как же я рад снова видеть вас здесь сегодня в этом зале!
Уникальные акустические артефакты позволяли каждому зрителю слышать вкрадчивый голос маэстро и млеть от восхищения.
- Как давно вы не заглядывали. Я уже начал беспокоиться, всё ли у вас хорошо.
Я видела взгляд музыканта в линзе. Казалось, он смотрит на кого-то конкретно.
- Я так соскучился по вас.– Он сделал акцент на последнем слове, подчеркивая индивидуальность обращения.
- Как мне не хватало тебя! – Он смотрел из линзы прямо мне в глаза.
Я понимала, что то же самое видят десятки, а может даже сотни других зрителей. И каждый принимает это личное «тебя» на свой счёт.
Гениальный ход!
- Я так тебя ждал! – Маэстро улыбнулся столь зовуще, что в груди тревожно заныло.
Он действительно был великолепен.
- Я хочу поделиться с вами радостью этой встречи. Для вас – «Мы вместе»!
Мои соседки завизжали от переполнявшего их восторга. Видимо, им была знакома эта песня. Я, увы, её не знала.
Но уже догадывалась, что мне понравится.
Голос у Криса Хогера был именно таким, каким я его запомнила по распевке. И да, песенка была очень лёгкая и не обременённая глубокими смыслами. Встретились друзья после долгой разлуки. Они счастливы видеть друг другу. У них накопилось столько новостей. В их жизни случилось много всего, доброго и плохого. Но друзья обязательно поддержат в беде и разделят радость.
Я слушала и ощущала воодушевление, которое разделяли с маэстро мои соседи по залу.
Они были искренне в этот момент.
А я думала: а на самом деле? Есть ли у них такие друзья, которые готовы поддержать и разделить? Неужели только у меня ‑ горстка однокурсниц, готовых клюнуть зазевавшихся, а у остальных – вот такие близкие люди, щедрые на душевное тепло?