Он пощупал темя, где наконец начали прорастать волосы, и вздохнул. Ясно было, что администратор ничего делать не будет. Он обвел взглядом балкон.
— Это место, должно быть, звукоизолировано?
— Мне нечего скрывать, — чопорно ответил администратор. — Они могут слушать днем и ночью. Что они, возможно, и делают. — Он встал. — Когда уходит ваш корабль?
— Через два или три дня, в зависимости от окончания погрузки.
— Советую вам терпимо относиться к слежке. Так будет лучше.
Фарр небрежно поблагодарил и вышел. Сзекры уже ждали. При виде него они вежливо кивнули. Фарр сделал глубокий вздох. Он уступал. Поскольку в его положении не предвиделось улучшений, оставалось только смириться.
Он вернулся в гостиницу и принял душ в полупрозрачном утолщении на стене стручка. Вместо воды из форсунки, необычайно похожей на коровье вымя, струился прохладный сок со свежим запахом. Переодевшись в чистую одежду, выданную гостиницей, Фарр отправился на террасу. Ему наскучило одиночество, и он с интересом оглядел столики. Он имел некоторое слабое представление о других постояльцах. Мистер и миссис Эндервью, странствующие миссионеры; Джонас Ральф и Уилоред Уиллеран, инженеры, возвращавшиеся на Землю с Большой экваториальной автострады Капеллы 12 и в эту минуту сидевшие вместе с группой путешествующих школьных учителей, только что прибывших на Исзм; трое округлых коммерсантов из Монаго, потомков землян, но в условиях Монаго или Тауруса 61-111, модифицированных в собственный соматический тип.
Справа от них сидели трое ниницев — высоких, стройных, почти не отличимых от людей, подвижных, прозорливых и многоречивых. Затем двое молодых землян (Фарр решил, что они студенты); за ними — группа велиарктуриан, представителей расы, от которой отделились и через миллион лет развились на другой планете тсорды. По другую сторону от монагиан сидели четверо исзмийцев, значение которых Фарра не интересовало, и неподалеку от них, озабоченно потягивая из кубка «марциз», еще один исзмиец в голубом, белом и черном. Фарр опешил. Он не был уверен — все исзмийцы казались ему похожими друг на друга — но этот почти наверняка был не кто иной, как Омон Бозхд.
Почувствовав его взгляд, тот повернул к нему голову и вежливо кивнул, затем встал и подошел.
— Могу я к вам присоединиться?
Фарр указал на кресло.
— Я не ожидал, что так скоро буду иметь удовольствие возобновить наше знакомство, — сухо сказал он.
Омон Бозхд произвел один из туманных местных жестов, значение которого было за пределами понимания Фарра.
— Вам известно о моем намерении посетить Землю?
— Нет, конечно.
— Странно.
Фарр промолчал.
— Наш друг Зхде Патасз просил передать вам сообщение, — сказал Омон Бозхд. — Первое: он посылает со мной свой искренний привет и говорит, что испытывает чувство стыда за неприятное происшествие, омрачившее ваш последний день на Тжиери. Для нас до сих пор загадка, откуда у тсорда взялась такая психическая сила, позволившая ему совершить подобное действие. Второе: он рекомендует вам в ближайшие несколько месяцев как можно осторожнее выбирать знакомства. И третье: на Земле, где я буду чужестранцем, он поручает меня вашему покровительству и гостеприимству.
Фарр размышлял вслух:
— Откуда Зхде Патасз-сайнх узнал, что я собираюсь вернуться на Землю? Покидая Тжиери, я не имел такого намерения.
— Я говорил с ним не позднее, чем вчера ночью по телекому.
— Ясно, — недовольно произнес Фарр. — Да, естественно, я постараюсь сделать все, чтобы помочь вам. Какую область нашей планеты намерены вы посетить?
— Мои планы еще не окончательны. Я буду инспектировать дома Зхде Патасза на различных участках, и, скорее всего, мне придется много попутешествовать.
— А что значит «осторожно выбирать знакомства в ближайшие несколько месяцев»?
— Только одно. Похоже, слухи о налете тсордов достигли Джеспиано, а значит, будут распространяться и далее. Определенные преступные элементы могут заинтересоваться вашей деятельностью. Впрочем, я говорю слишком свободно. — Омон Бозхд встал, поклонился и вышел. Фарр в недоумении смотрел ему вслед.
На следующий вечер главная администрация гостиницы, обратив внимание на большое число гостей с Земли, организовала банкет с привычной им кухней и человеческой музыкой. Явились почти все гости, земляне и прочие.
От скотча с содовой Фарр быстро захмелел и вскоре принялся ухаживать за самой юной и миловидной из приезжих учительниц. Она не отвергала его, и вскоре они прогуливались рука об руку по террасе, нависавшей над берегом и болтали о пустяках. Затем она вдруг бросила на него лукавый взгляд.
— Насколько я могу видеть, вы определенно не относитесь к общему типу.
— К типу? Какому типу?
— Ну, вы понимаете, к типу людей, способных дурачить туземцев и красть деревья у них из-под носа.
— Инстинкт вас не подводит, — рассмеялся Фарр, — и верно, не отношусь!
Она вновь посмотрела на него искоса.
— А я слышала о вас кое-что другое.
— Вот как? И что же вы слышали? — спросил Фарр, стараясь, чтобы голос его звучал легко и небрежно.
