— Разумеется. Я не в силах предугадать, насколько именно уменьшится почтение, но, в любом случае, это будет весьма ощутимо. Сомнение и ересь найдут себе уши, и друиды вдруг обнаружат, что лайти уже не столь безответны и безразличны. Сейчас они связали себя с Деревом. Оно — их собственность, причем собственность уникальная, единственная во Вселенной. И вдруг оказывается, что друиды на Балленкарче выращивают еще одно Дерево. Идут слухи, что это делается по политическим соображениям… — Хабльят многозначительно поднял брови.
— Но друиды, — сказал Джо, — контролируя эти новые отрасли промышленности, могут взять верх в кредитных поставках.
— Мой друг, — покачал головой Хабльят, — потенциально Менгс — слабейший из трех миров. И в этом все дело. Кайрил имеет людские резервы, Балленкарч — сельскохозяйственные продукты, минеральное сырье, агрессивное население, воинственные традиции. В любом случае в союзе двух миров Балленкарч превратится в мужа-каннибала, пожирающего собственную супругу. Возьмем друидо-эпикурейцев, развращенных властелинов пяти биллионов рабов. Представим, что они берут верх над Балленкарчем. Смешно? Через пятьдесят лет балленкарчцы в шею вытолкают товэрчей из дворцов и спалят Дерево Жизни на победном костре. Рассмотрим альтернативный вариант: Балленкарч связан с Менгсом. Последует тяжелый период. Выгоды не будет никому. А сейчас у друидов нет выбора: впряглись в ярмо — работайте. Балленкарч решил развивать промышленность — следовательно, и друидам на Кайрил придется строить фабрики, вводить образование. Старое минует безвозвратно. Друиды могут потерять, а могут и не потерять бразды правления. Но Кайрил останется развитой промышленной единицей и послужит естественным рынком для продукции менгов. Без внешних рынков, какими могут быть Кайрил и Балленкарч, наша экономика сокращается, слабеет. Мы могли бы их завоевать, но можем и погореть на этом.
— Все это я понимаю, — проговорил Джо медленно, — но это ничего не дает. Так чего же вы добиваетесь?
— Балленкарч самообеспечивается. В то же время ни Кайрил, ни Менгс не могут существовать в одиночестве. Но, как видите, нынешний приток богатства друидов не удовлетворяет. Они хотят больше и надеются добиться этого, контролируя промышленность Балленкарча Я хочу, чтобы этого не произошло. И я хочу, чтобы не возникло сотрудничества между Кайрил и Менгсом, которое на данном этапе было бы противоестественным. Я мечтаю увидеть на Кайрил новый режим: правительство, предназначенное улучшить производительные и покупательские возможности лайти; правительство, предназначенное создать с Менгсом гармоничный альянс.
— Плохо, что три мира не в силах сформулировать единый совет.
— Эта идея, весьма удачная, — сказал Хабльят, печально вздохнув, — рушится перед лицом трех обстоятельств. Первое — нынешняя политика друидов. Второе — большое влияние Красной Ветви на Менгсе. И третье — намерения принца Балленкарчского. Избавьте нас от них, и такой совет станет возможным. Я первым тогда подниму руку “за”. А почему бы и нет? — последнее Хабльят пробормотал как бы про себя, и на мгновение из-за желтой вежливой маски показалось лицо очень усталого человека.
— Что с вами теперь будет?
Хабльят скорбно поджал губы:
— Если мой авторитет погибнет, я, естественно, покончу с собой. Не глядите так недоверчиво. Это обычай менгов, способ выразить неодобрение. Я боюсь, что мне недолго осталось жить в этом мире.
— А почему бы вам не вернуться на Менгс и не пересмотреть политические позиции?
Хабльят покачал головой:
— А это уже не наш обычай. Можете улыбаться, но вы забываете, что существование общества сопряжено с четкими установками, которые должны соблюдаться.
— Сюда летит аэрокар. Будь я на вашем месте, вместо того чтобы рассусоливать о самоубийстве, я бы попытался переманить на свою сторону Принца. Похоже, он — ключевая фигура. Друиды и менги по сравнению с ним отходят на второй план.
Хабльят опять покачал головой:
— Нет, не Принц. Это сомнительная личность: помесь бандита, шута и мечтателя. Для него обновление Балленкарча — не более чем интересная игра, спортивный рекорд…
Приземлился аэрокар. Это была небольшая круглая машина, которой вряд ли повредила бы покраска. Из нее вышли двое рослых мужчин в красных штанах до колен, просторных голубых жакетах и черных кепи. Они казались олицетворением высокомерия, свойственного военной элите.
— Лорд Принц шлет приветствия, — сообщил один из них биллендскому офицеру. — Он считает, что среди пассажиров должны быть иностранные агенты, и поэтому те, кто сейчас высадится, будут представлены ему.
На этом разговор и кончился.
В машину поместились Ильфейн и Хабльят, миссионеры впихнули в нее переносной алтарь и залезли сами, за ними менги, не сводящие с Хабльята свирепых взглядов, и, наконец, Джо. Силиты и старуха в черном не покинули корабля. Видимо, они оставались продолжать полет на Кастлегран, Билленд или Сил.
Джо прошел вперед и опустился возле Ильфейн в кресле. Она повернула к нему лицо, на котором, казалось, внезапно увяла юность.
— Что вы от меня хотите?
