В ямку опустили корешки. Утрамбовали землю вокруг. Друиды сложили алтарь, отряхнули руки и вновь превратились в монахов с постными рожами.
А Сын Дерева, купаясь в теплом желтом свете, уже стоял на земле балленкарчцев. Если не приглядываться, его легко можно было спутать с обычным молодым ростком.
— А теперь, — безмятежным голосом произнес Хабльят, — можно и в резиденцию…
Ильфейн глядела на него, на друидов, и в глазах ее были унижение и гнев.
— Все это время вы смеялись надо мной!
— Нет-нет, жрица, — сказал Хабльят. — Умоляю вас, успокойтесь. Вам понадобится вся ваша выдержка, когда мы предстанем перед Принцем. Поверьте, вы сослужили очень полезную службу!
Ильфейн резко повернулась, словно хотела уйти в сторону моря, но Джо удержал ее. Секунду она напряженно смотрела на него, ему в глаза, затем расслабилась:
— Хорошо, я иду.
На полпути они встретили шестерых солдат, посланных за ними. Никто из солдат не заметил неподвижно лежащего стражника.
На входе последовал обыск: быстрый, но столь детальный, что вызвал гневные протесты друидов и возмущенный визг Ильфейн. Изъятый арсенал выглядел внушительно. У друидов отобрали ручные конусы, а Хабльята — трубку-станнер и кинжал с выкидным лезвием, у Джо — пистолет, а у Ильфейн — полированный пистолет-трубку, который она прятала в рукаве.
Вернулся капрал и сообщил:
— Вам дозволено пройти в резиденцию. Смотрите, не нарушайте норм приличия!
Миновав вестибюль со стенами, разрисованными гротескными, почти демоническими фигурами животных, они вошли в большой зал. Потолки зала были из толстых тесаных бревен, а стены занавешены циновками. Вдоль стен рядами стояли кадки с красными и зелеными растениями, а на полу лежал мягкий древесноволокнистый ковер.
Против входа находился помост, огражденный по бокам перилами из ржаво-красного дерева, а на нем сиденье, напоминающее трон, из того же дерева. В данный момент трон был пуст.
В комнате вдоль стен стояли двадцать или тридцать мужчин — рослых, загорелых, обросших щетиной. Едва ли они привыкли иметь крышу над головой. Одни были одеты в блузы разных цветов, плечи других покрывали короткие меховые пелерины из черного длинного меха. Короткие красные штаны едва достигали колен, на поясе у каждого висела короткая тяжелая сабля. Они недружелюбно разглядывали пришельцев.
В стороне от помоста кучкой стояли менги из Красной Ветви, и Ирру Каметви резким стаккато разговаривал с женщиной. Два функционера, полуотвернувшись, молча слушали.
В зал вошел церемониймейстер с длинным латунным горном, и прозвучала великолепная фанфара. Джо слегка улыбнулся. Как в музыкальной комедии — воины в ярких униформах, помпа, торжественность.
И вновь фанфары: тан-тара-тантиви! Резко, волнующе!
— Принц Вайл-Алан! Правитель-владелец всего Балленкарча!
Светловолосый мужчина быстро взошел на помост и уселся на трон. У него было округлое худощавое лицо и веселые складки вокруг рта, нервно подергивающиеся руки, и он сразу создал вокруг себя атмосферу жизнерадостности и безрассудства. Благоволение толпы вылилось в слитном: “Ааааах!”
Джо медленно, без удивления покачал головой:
— Кто еще?
Гарри Кресс быстро обвел глазами комнату. Они скользнули по Джо, прошли мимо, задержались, вернулись назад. Минуту он изумленно смотрел на Джо:
— Джо Смит?! О небо! Как ты здесь очутился?
Это был момент, ради которого он пролетел тысячу световых лет. Но теперь его мозг отказывался функционировать правильно. Он, запинаясь, проговорил слова, которые повторял два года, которые пронес через тоску, тяжелый труд, опасности, слова, которые были выражением навязчивой идеи:
— Я пришел, чтобы забрать тебя!
Он заставил себя сказать это. Заставил почти самовнушением. Но слова были сказаны, и на подвижном лице Гарри появилось восхищение.
— Забрать меня? Весь путь — чтобы забрать меня?!
— Да…
— Забрать меня. Зачем? — Гарри откинулся назад, и его широкий рот растянулся в ухмылке.
— На Земле ты оставил неоконченным одно дело.
— Не знаю, не знаю. Тебе придется долго меня убеждать, чтобы заставить вернуться или просто сдвинуться с места. — Он повернулся к долговязому стражу, стоявшему с каменным лицом. — Этих людей обыскали на предмет оружия?
— Да, Принц.
Гарри вновь повернулся к Джо с гримасой шутливого извинения на лице:
— Во мне слишком многие заинтересованы. Я не могу не учитывать очевидного риска. Но ты сказал, что хочешь вернуться и вернуть меня на Землю. Зачем?
Джо задал себе этот вопрос. Зачем? Да потому, что Маргарет убедила себя, что влюблена в Гарри, а Джо считал, что она влюблена в мечту, потому что Джо думал: если Маргарет побудет с Гарри месяц, а не два дня, если она день за днем посмотрит на его жизнь, если она поймет, что любовь — это не серия взлетов и падений, как на американских горках, а брак — не череда веселых проделок…
