— Добрый вечер, — вежливо сказал он, как будто такое странное появление было самым обычным делом. — Я решил вернуться.
Их удивление намного превзошло все его ожидания. Первым пришел в себя молодой Сенатор с седеющими волосами.
— Как ты попал сюда? — спросил он, задыхаясь.
Причина его удивления была очевидна: подобно Диаспару, Лис тоже вывел из строя подземную магистраль.
— Так же, как и в прошлый раз, — сказал Элвин, не в силах удержаться от насмешки.
Двое Сенаторов смотрели, не отрываясь, на третьего, разведшего руки в жесте, выражавшем недоумение и покорность. Затем молодой человек, который уже обращался к Элвину, заговорил снова.
— Разве ты не встретил на пути никаких трудностей? — спросил он.
— Никаких, — ответил Элвин, желая усилить их смятение. Он увидел, что это ему удалось.
— Я вернулся по доброй воле, — сказал он, — потому что у меня есть для вас важные новости. Однако из-за наших прежних разногласий я пока предпочитаю оставаться подальше. Если я явлюсь сюда лично, даете ли вы обещание не ограничивать моих действий?
Какое-то время все молчали, и Элвину было интересно, какими мыслями они обмениваются. Затем от их имени заговорила Серанис.
— Мы больше не будем пытаться управлять тобой, нам и раньше это не очень удавалось.
— Хорошо, — ответил Элвин. — Я приду в Эрли, как только смогу.
Он дождался возвращения робота; затем детально проинструктировав машину, заставил ее все повторить. Будучи уверенным, что Серанис не нарушит слова, он, тем не менее, предпочел обеспечить себе пути для отступления.
Элвин вышел из корабля, и дверь шлюза тихо закрылась за ним. Через минуту раздалось тихое шипение, похожее на сдержанный вздох удивления, когда воздух раздвинулся, пропуская корабль. На мгновение темная тень заслонила звезды — и корабль исчез.
Когда он скрылся, Элвин сообразил, что просчитался и подверг риску свои планы, забыв о том, что у робота более тонкие, чем у него, органы чувств, а ночь — темнее, чем он ожидал. Несколько раз он сбивался с пути, чудом не налетая на деревья. В лесу была полная тьма. Что-то довольно крупное двинулось к нему из-за кустов. Раздался слабый хруст веток, и где-то на уровне пояса он заметил изумрудные глаза, смотревшие на него в упор. Он тихо позвал, и ощутил на руке прикосновение невероятно длинного шершавого языка. В следующее мгновение могучее тело потерлось об него, выражая свое расположение, затем зверь бесшумно удалился. Элвин и представить не мог, кто это был.
Наконец за деревьями загорелись огни деревни, но их помощь была уже не нужна: дорога под ногами превратилась в поток тусклого голубого огня. Он шел по светящемуся мху, и шаги оставляли темные, постепенно исчезающие пятна. То был прекрасный чарующий свет, и когда Элвин остановился, чтобы сорвать немного этого странного мха, тот продолжал светиться у него в руках еще несколько минут, прежде чем свечение угасло.
Хилвар снова встретил его перед домом и снова представил его Серанис и Сенаторам. Они приветствовали его настороженно, но с уважением. Если их и интересовало, куда девался робот, то они об этом не спросили.
— Мне очень жаль, — начал Элвин, — что я покинул вашу страну столь недостойным образом. Возможно, вам будет интересно узнать, что сбежать из Диаспара было почти так же трудно.
Он подождал, пока его замечание до них дойдет, и быстро заговорил:
— Я рассказал своему народу о Лисе и постарался создать благоприятное впечатление. Но Диаспар не хочет иметь с вами ничего общего. Что бы я ни говорил, он не хочет общаться с более низкой культурой.
Элвин с удовольствием наблюдал за реакцией Сенаторов, даже сдержанная Серанис слегка покраснела при этих словах. Если ему удастся вызвать у Лиса и Диаспара достаточно раздражения друг другом, подумал Элвин, полдела сделано. Каждый из них попытается доказать превосходство своего образа жизни, и барьеры между ними будут разрушены.
— Почему ты вернулся в Лис? — спросила Серанис.
— Потому что я хочу убедить вас и Диаспар, что вы совершили ошибку.
Он не упомянул о другой причине: в Лисе жил единственный друг, в котором он был уверен и в чьей помощи сейчас нуждался.
