На лице человека на экране появилось выражение крайнего потрясения, а Траск поначалу не понял причины, пока до него не дошло: он сам, откинувшись в кресле, зашелся громким хохотом. Прежде чем Траск смог извиниться, к тому вернулся дар речи.
— Я понимаю, принц Траск, у вас нет оснований хорошо думать о короле Энгусе — бывшем короле Энгусе или, не исключено, покойном короле Энгусе, он, полагаю, сейчас… но убийца с обагренными кровью руками вроде Омфрэя Глэспитского…
На объяснение доверенному секретарю герцога Бигглерспортского юмора ситуации много времени не потребовалось.
В Ривингтоне были, однако, и такие, кто не сразу постиг, в чем состоял юмор ситуации. Профессиональные космические викинги — люди вроде Валкенхейна, Равалло и Элвина Карффарда негодовали. Если бы они только знали, то отправились бы на Сочитл и давно бы ограбили его подчистую, а не сидели бы все эти месяцы в боевой готовности. Грэмская сторона преступила закон. Энгус Уордсхейвенский был в достаточной степени плох, имел наследственные пороки сумасшедшего барона Блэклиффа, у королевы Эвиты — жадная семейка; но даже он лучше, чем кровожадный негодяй — некоторые даже называли его дьяволом в человеческом облике — вроде Омфрэя Глэспитского.
Конечно, обе стороны точно знали, в чем состоит долг их принца. Первые настаивали на том, чтобы все, что можно, было немедленно отправлено с Танита в гиперкосмос на Сочитл, — и опустошать его, пока не будет перевезено все, кроме не подлежащего перевозке ландшафта планеты. Вторые так же громко и страстно кричали, что все на Таните, способные нажать на спусковой крючок, должны принять участие в крестовом походе за освобождение Грэма.
Когда они были одни через два дня после обмена остротами, Харкеман спросил у Траска:
— Вы не хотите делать ни того, ни другого?
— Конечно, нет! Эта толпа, желающая, чтобы ударили по Сочитлу; вам известно, что произошло бы, ударь мы? — Харкеман молчал, ожидая продолжения. — Не пройдет и года, как четыре — пять этих мелких планетовладельцев типа Грэтема и Эверрардов объединились бы против нас и превратили бы Танит в груду шлака.
Харкеман кивком выразил согласие.
— Поскольку мы сначала его предупредили, Виктор не трогает планеты, с которыми мы торгуем, держа свои корабли подальше от них. Если бы напали на Сочитл, без провокации, никто бы не знал, чего от нас ожидать. Люди вроде Никки Грэтема, Тоббина Норгальского и Эверрардов Хотских перед лицом непредсказуемых опасностей нервничают, а нервничая, спешат нажать на спусковой крючок. — Траск пыхтел трубкой. — И вы снова вернетесь к тому, с чем оказались тогда на Грэме.
Из сказанного вовсе этого не следует; то, что Валкенхейн и эта толпа ошибаются, вовсе не значит, что правы Велпри, Рэтмор и Ффэйл. Вы слышали, что я говорил именно им в “Доме Карволла” в день знакомства с вами. И вы видите, что происходит на Грэме с момента нашего прибытия сюда. Миры Меча — кончены, они почти наполовину децивилизовались. Цивилизация живет и расцветает здесь, на Таните. Я хочу остаться здесь и способствовать ее росту.
— Послушайте, Лукас, — сказал Харкеман. — Вы — принц Танитский, а я всего-навсего адмирал. Но я говорю вам, вы должны что-то предпринять, иначе рухнет вся ваша структура. Сейчас так: вы нападаете на Сочитл, и победит партия “Назад, на Грэм”, а если вы сможете решиться на этот крестовый поход против Омфрэя Глэспитского, то победит партия “Вперед, на Сочитл, немедля”. Но если вы допустите, что такое будет продолжаться и дальше, то лишитесь влияния на обе партии.
— И тогда со мной будет покончено. И через несколько лет покончат с Танитом. — Траск встал и прошелся по комнате. — Значит, я не нападу на Сочитл; я вам сказал, почему, и вы согласились. Я бы не послал солдат, корабли и богатства Танита ни на одну из династических драчек Миров Меча. Черт побери, Отто, вы принимали участие в Дюрандальской войне. Эта — такая же, и продлится она еще полстолетия.
— Так что вы будете делать?
— Я пришел сюда в поисках Эндрэя Даннена, верно? — спросил Траск.
— Боюсь, что Равалло, Велпри и даже Валкенхейн и Морленд не так заинтересуются Данненом, как интересуетесь вы.
— Тогда я их в нем заинтересую. Помните, возвращаясь с Мардука, я читал о Гитлере? Я им всем подсуну липу. Такую, что никто не посмеет в ней усомниться.
— Думаете, я испугался Виктора Сочитлского? — спросил Траск. — Полдесятка кораблей; мы смогли бы создать из них и всего, чем располагаем вокруг Танита, новый оборонительный пояс Вэна Аллена. Наш подлинный враг — на Мардуке, на Сочитле; его зовут Заспар Макенн. Заспар Макенн и Эндрэй Даннен, ради охоты на которого я прибыл с Грэма, заключили союз, и я уверен, что сам Даннен сейчас находится на Мардуке.
