Через несколько часов они отыскали-таки Заспара Макенна. Останься в живых, он, вероятно, мог бы им что-то сообщить. Но он вместе с несколькими своими фанатичными последователями забаррикадировался в тронном зале и погиб, защищая этот зал. Макенна обнаружили на троне со снесенной головой. Мертвая рука сжимала рукоятку пистолета. Большая корона валялась на полу, а бархатная шапочка под корону, окровавленная и забрызганная мозгами, была пробита пулей.
— Ну и дела, — сказал Бентрик. — Я действительно не думал, что он это сделает. Думал, он хотел упразднить трон, а не сесть на него.
Не считая разбитого вдребезги подсвечника и нескольких трупов, которые необходимо было вытащить вон, зал заседаний Совета Министров оказался нетронутым. Здесь разместили штаб. К ним присоединились Боук Валкенхейн и капитаны кораблей. В нескольких местах дворца продолжался бой, в городе стояла суматоха. Кому-то удалось связаться с капитанами кораблей “Проклятый”, “Гарпия”, “Канов бич” и привести их во дворец. Траск пытался урезонить капитанов, но безуспешно.
— Принц Траск, вы — мой друг и всегда поступали со мной справедливо, — сказал Роджер-фан-Морвилл Эстерзан. — Но вам известны пределы, до каких капитан может влиять на свой экипаж. Эти люди пришли сюда не исправлять ошибки Мардука. Они пришли за тем, что можно отсюда уволочь. Меня могут убить, если попытаюсь их остановить…
— Даже и не попытаюсь, — заявил капитан корабля “Канов бич”. — Я пришел сюда за тем, что сам смогу выжать из этой планеты.
— Попробуйте, остановите, — сказал капитан “Гарпии”. — И это окажется делом куда более трудным, чем то, которым заняты сейчас.
Траск изучил несколько донесений, поступивших из других мест планеты.
Харкеман высадился в большом городе на востоке, и люди, восстав против местных боссов, с помощью предоставленного им оружия помогали выметать народных стражей.
Валкенхейн приземлился в большом концентрационном лагере, где отбывали наказание около десяти тысяч политических противников Макенна; Валкенхейн раздал все наличное оружие и просил направить еще.
Гомперц, капитан “Грендельсбана”, докладывал из Дрепплина совсем другое. Здесь люди встали на сторону макеннского режима, и Гомперц запрашивал разрешения на применение против них ядерного оружия.
— Не могли бы вы уговорить своих людей направиться в другой город? — спросил Траск. — Для вас есть город — большой промышленный центр. Там нашлось бы что взять. Дрепплин.
— Среди них есть и мардукские подданные, — начал Бентрик. Затем пожал плечами. — Это не то, что мы хотели бы сделать, но то, что должны сделать. Как угодно, джентльмены. Заберите своих людей в Дрепплин, и никто не станет возражать против любых ваших действий.
— А дограбить попытайтесь на Абаддоне. Вы были там, капитан Эстерзан. Вы знаете, что там оставил Даннен.
Два космических викинга — нет, солдата Королевской армии Танита — ввели старую женщину, одетую в тряпье, почти истощенную.
— Она хочет говорить с принцем Бентриком и не желает говорить больше ни с кем. Утверждает, что ей известно, где король.
Бентрик быстро встал, усадил ее в кресло, налил ей вина.
— Он еще жив, Ваше Высочество. Кронпринцесса Мелани и я… простите, Ваше Высочество, вдовствующая кронпринцесса… как только можем, заботимся о нем. Если бы вы поскорее пришли…
…Микил VIII, планетарный король Мардука, лежал на вонючем соломенном тюфяке, на полу узкой комнаты, за конвертером энергии массы, что перерабатывал мусор, сточные воды и давал электрическую энергию для оборудования на средних этажах восточного крыла дворца.
Ведро с водой. На грубую деревянную скамейку брошена завернутая в узелок еда. Возле короля на корточках сидела изможденная и всклокоченная женщина, всю одежду которой составлял засаленный халат механика. Кронпринцесса Мелани, которую Траск помнил как очаровательную и грациозную хозяйку Крэгдейла. Она попыталась встать, и ее зашатало.
— Принц Бентрик! А это принц Траск Танитский! — заплакала она. — Только поспешите. Заберите его и отправьте туда, где о нем будут заботиться. Пожалуйста! — Она вновь села на пол и, потеряв сознание, упала.
До конца проследить всю картину было нельзя. Принцесса Мелани совсем ослабла. Ее компаньонка, из числа придворных дам, перескакивала с предмета на предмет.
А вымытый, накормленный король просто лежал в чистой постели и с удивлением их рассматривал, словно все, что видел и слышал, было ему безразлично. Врачи не могли ничем помочь.
— Он лишился рассудка, у него ум новорожденного младенца. Мы сможем поддержать в нем жизнь, не знаю, сколько. Таков наш профессиональный долг. Но для него это — далеко не доброе дело.
В течение утра и первой половины дня были подавлены мелкие очаги сопротивления во дворце. Все, кроме одного, далеко под землей, под центральной электростанцией. Применили сонный газ; у обороняющихся была воздуходувка, и газ вернулся к применившим его. Думали совершить подрыв, но существовал предел сопротивления конструкций здания. И никто не знал, сколько пройдет времени, прежде чем голод выгонит их оттуда.
