– Быстрее! – заорал Хаген, когда они ворвались в лабораторию Рейнена Корвисса, круша всё на своем пути. – Здесь есть потайной ход, он приведет нас к Эсме!
Змееныш, однако, замедлил шаг. Он тяжело дышал, то и дело подволакивал раненую в схватке ногу, и в его желтых глазах впервые за весь вечер появилось сомнение.
– Да… – произнес он наконец. – Впереди тьма, значит – она там. Идем!
Что он хотел этим сказать, так и осталось загадкой, но троица моряков не стала ждать объяснений. Они ринулись к потайному ходу, о котором говорил Хаген, и вскоре оказались в темном и узком коридоре, который привел их к винтовой лестнице, ведущей на башню. Будь рядом Ризель, она могла бы подтвердить, что именно этим путем они с Эсме попали в лабораторию Рейнена Корвисса четыре дня назад, но сейчас никто из них не был уверен, что путь правильный.
– Туда, где тьма! – безумным голосом проговорил Змееныш и первым побежал вверх. Амари, Умберто и Хагену оставалось лишь следовать за ним, и вскоре их поиски увенчались успехом.
Перед этим, правда, пришлось пройти сквозь десяток стражников…
… – Вы пришли! – Эсме спрятала залитое слезами лицо на груди у Хагена. Умберто, увидев это, отвернулся. – Где Кристобаль? Где «Невеста»?
– Мы сейчас к ней отправимся, – сказал оборотень, легко обнимая целительницу за плечи. – Возьми себя в руки. Ничего ещё не кончилось, но твои услуги обязательно понадобятся. Я стянул у Корвисса вот это… помнишь? – он показал ей флакон, наполненный прозрачной жидкостью, и лицо Эсме просветлело. – Идем, нам пора!
Она послушно последовала за пересмешником, но остановилась, сделав всего шаг.
Впереди стоял Змееныш.
– Я тебя знаю… – растерянно проговорила целительница. – Ты…
– Нет времени на объяс-снения, – сказал он. – Отложим их… н-на завтра?
Эсме была не в том состоянии, чтобы сопротивляться или спорить, поэтому она просто кивнула и позволила оборотню увести себя. Змееныш стоял неподвижно, наблюдая за каждым движением, каждым жестом целительницы; когда Амари приблизился, он вдруг проговорил:
– Передашь Крис-стобалю мою благодарнос-с-сть.
– За что? – удивился бывший юнга.
– Он знает, – хмыкнул Змееныш. – И ещё скажи, что если он её не убережет, я вернусь и отомщу. Меня не ос-становит Великий ш-шторм, а его не с-спасет иное пламя. Ты скажешь? Не испугаешься?
– Нет, не испугаюсь, – ответил Амари, и это была чистая правда.
Они вновь бежали, полагаясь теперь не на указания Змееныша, а на собственное чутье, которое подсказывало путь к «Невесте ветра», и вновь сражались. Теперь было сложней из-за Эсме, но в то же время её присутствие придавало им сил.
А потом лабиринт дворцовых коридоров закончился, и они оказались снаружи.
– Смотрите, это Джа-Джинни! – крикнула Эсме, указывая вверх. Была глубокая ночь, и они ни за что не заметили бы черного крылана в темном небе, если бы не его ноша – что-то белое, большое. Джа-Джинни летел тяжело, низко, и они все пятеро застыли, наблюдая. Невесть откуда возникло предчувствие беды – и беда случилась.
В одном из окон северного крыла что-то полыхнуло – раз, другой.
Крылан упал.
– Джа-Джинни! Джа-Джинни! Нет, нет, нет, НЕТ!!!
Когда они подбежали к тому месту, где рухнул на землю человек-птица, Лейла уже пришла в себя и ползала на коленях рядом с ним, волоча за собой сломанное крыло. Запрокинутое лицо Джа-Джинни побелело, из угла рта стекала струйка крови, а рана на груди не оставляла сомнений в том, что способности Эсме будут совершенно бесполезны, потому что она не умеет воскрешать мертвецов без сердца.
– Нет… – выдохнула целительница. – Я тебе этого не позволю…
И прежде, чем кто-то из них успел хотя бы осознать, что происходит, она до дна осушила флакон со снадобьем, столь удачно прихваченный Хагеном из лаборатории.
