Команде понравится, понял Хаген, но вот капитану – нисколько. Хоть Крейн и выглядел уставшим, хоть обратная дорога через море, полное чудовищ, измотала его так, что простой человек давно бы с ума сошел от напряжения, магус был готов пуститься в путь прямо сейчас, была бы карта. Но её-то как раз нет! Пересмешник взглянул на Джа-Джинни и прочитал на его лице похожие чувства: ещё неизвестно, что за поручения придумает для них Лайра, но пока что упорство короля Окраины было всем на руку, а Крейну оставалось лишь прятать досаду.
– Я знал, что ни на одном из десяти тысяч островов нет человека, который бы тебя переупрямил, – сказал крылан, словно продолжая мысль Хагена, – за исключением Его Величества. Кстати, он был рад тебя видеть?
– Необычайно! – ответил магус, ухмыляясь. – А уж как его обрадовал мой рассказ о сиренах… Камэ сейчас нет в городе, к сожалению.
Джа-Джинни тоже ухмыльнулся, покачал головой:
– Я бы сказал, к счастью…
Камэ-Паучок, сестра Лайры Отчаянного. Хаген вспомнил высокую темноволосую женщину: она была красива, но пересмешник её побаивался, и вовсе не из-за своего шаткого положения на борту «Невесты ветра». Камэ была похожа на прекрасный меч в ножнах, украшенных изящным узором – так красота скрывает смертельную опасность.
«Похоже, ещё одна тайна?»
Оборотень покосился на Эсме, отметил её враз побледневшее лицо.
«Не знаю и знать не хочу…»
– Да, чуть не забыл! – Крейн натянуто улыбнулся. – Лайра теперь знает всё о карте, компасе и «Утренней звезде», так что на его расспросы можно отвечать правдиво, без боязни.
– Всё-таки вытянул подробности… – проворчал Джа-Джинни. – И что он сказал о нашей затее?
– Назвал её авантюрой для тех, кого Великий шторм лишил разума ещё при рождении, – ответил капитан. – И тут же добавил, что обязательно бы к нам присоединился, если бы не черные корабли и прочие неприятности.
Шутка сняла напряжение, и разговор закончился на веселой ноте: Эсме ушла первой, упомянув о том, что хочет погулять по городу и полюбоваться на знаменитые мосты, Джа-Джинни тоже откланялся под каким-то предлогом, и Хаген сам не заметил, как они с капитаном остались вдвоем.
Магус тотчас посерьезнел, его брови сошлись на переносице, а взгляд сделался таким тяжелым, что пересмешник оробел.
– Это же надо было так всё испортить, – негромко произнес капитан. – Я хотел тебя поблагодарить за помощь, потому что… мне не хотелось, чтобы кто-то из матросов видел Умберто в таком состоянии. Однако то, что случилось нынче утром, благодарности не заслуживает.
– Не хочу оправдываться, – ответил Хаген. – Но если бы его кинжал не выскользнул у меня из-за пояса… я, конечно, мог вернуть оружие сразу… – он тяжело вздохнул. – Это вышло случайно.
– Случайно, – повторил Крейн таким тоном, что пересмешник подумал: «Лучше бы он обругал меня на чем свет стоит!» – Я не верю в случай. Ладно, что сделано, того не воротишь.
– Я полагал, что вы… – Хаген смущенно умолк, завидев снисходительную усмешку капитана.
– Что я единственный, кто должен тебя понять? Да, понимаю. Но это вовсе не значит, что на твоем месте я поступил бы так же. – Феникс встал, прошелся из угла в угол. – Хаген, сколько тебе лет?
– Этим летом исполнится тридцать, – ответил пересмешник. – Я родился в год, когда был уничтожен клан Соффио.
– Помню это время, – проронил капитан. – Невеста была тогда совсем маленькой, а в команде насчитывалось всего три человека… включая меня. Мы занимались перевозкой грузов – самых разных, не всегда законных. Когда пала Совиная цитадель, многие вспомнили о клане Фейра, а к тому времени правда и ложь смешались так, что, пожалуй, лишь я один смог бы отличить одно от другого…
Он остановился, пытливо взглянул на Хагена.
– Тебе не кажется, что если бы я бросался в драку всякий раз, когда какой-нибудь подвыпивший моряк в захудалой таверне называл последнего лорда Фейра
Пересмешник побледнел и опустил взгляд; чего-то в этом роде он ждал, но всё равно оказался не готов. Что ж, придется быть честным…
– Не знаю, капитан.
– Так я и думал! – Крейн невесело рассмеялся. – Что и кому ты хотел доказать? Уж не самому ли себе – что ты не
– Умберто меня оскорбил, – хриплым голосом проговорил оборотень, ощущая знакомое негодование. – Он меня унизил…
– Чем, во имя Заступницы?! – Капитан стукнул кулаком по столу. – Будь ты и впрямь лишен способностей, это означало бы правду, а так – ты сам позволил себя оскорбить и ринулся на абордаж, словно мальчишка. По правде говоря, тебя следовало бы посадить в трюм рядом с Умберто – глядишь, к утру вместо двух смутьянов у меня на шее был бы только один. В следующий раз так и сделаю… но всё-таки надеюсь, что ты повзрослеешь. Ладно, если вопросов нет – свободен.
Хаген нахмурился: спорить с капитаном он не мог, благодарности за снисхождение не чувствовал, а смотреть в глаза матросам после того, что произошло с Умберто, и вовсе боялся… «Три тысячи кракенов, что меня здесь держит?!»
