Стоило откуда-то прилететь шальной игле или заряду плазмы, его ребятки быстро вспоминали, что замес, в общем-то, совершенно невыгодный, прибытка с него никакого, да и в других местах дела ждут. Много дел! Так что Кудрявый напоказ вроде как заботился о своих. Показывал, что ему не все равно и свою команду на убой просто так не отправит. В лапы охреневших от безнаказанности фермеров, ха-ха! Вот уж было бы кого опасаться, гипердрайв им всем в задний проход…
— Стояк и Винтер, ко мне! — распорядился он, сойдя на землю.
Перед ним тут же выросли два индивида, которых за глаза в отряде называли однояйцевыми. При том, что внешне они были совершенно не похожи. Стояк имел такой разворот плечей, которые не в каждый шлюз свободно проходили, морду добродушного песеля и кулаки, больше подходящие для забивания свай.
А вот Винтер наоборот, вид имел худой и изможденный, будто постоянно недоедал и не высыпался. Вдобавок к и без того мерзкой роже, к тому же, завел себе манеру выращивать тонюсенькие усики над верхней губой. Которые ему, естественно, не шли, но никто почему-то не спешил пирату об этом сказать.
Сходство эти двое имели, если можно так выразится, духовное. Родство, даже. Одинаково идиотски ржали над им одним понятным шуткам, любили выпивку, наркоту и пытки. Причем, последние — гораздо больше всего остального. Кудрявый их нарочно держал, чтобы запугивать особо непослушных рабов. Отдавал самого строптивого, а потом вывешивал перед бараками то, что от них осталось. И все сразу становились такими послушными!
Ну и еще Стояк и Винтер были, можно сказать, старожилами. Почти что следопытами! Поднаторели (по их словам) на выслеживании беглых рабов, когда работорговцы крупно облажались и допустили массовый побег. Как они всех задолбали этой историей (под идиотское хихиканье), кто б знал. Вот этим красавчикам Кудрявый и поручил обследовать окрестности лагеря на предмет следов или чего-то, что могло указать, куда утопали фермеры, уже второй раз щелкнувшие по носу своих хозяев и благоделетей.
— А если на засаду нарвемся? — уточнил Винтер. — Я не боюсь, просто обоснованно опасаюсь.
Стояк сперва посмотрел на товарища, потом перевел пустой взгляд на начальника, и кивнул. Не факт, к слову, что понял, о чем вообще шла речь. В их тандеме он во всем полагался на худую глисту с усиками.
— Возьмете с собой четверых штурмовиков. Они прикроют если что, — отмахнулся от них пожилой искатель внутреннего покоя. — Только найдите мне хоть что-нибудь!
Сам же отправился к виселице, вокруг которой толпились подчиненные. Без команды старшего они даже трупы своих товарищей с нее снимать не стали. И правильно, кстати, делали.
— Свободы, значит, захотели, — зло прошипел он, глядя на два обезображенных птицами лица. Точнее, чуть ниже. На куски пальмовых чешуек, закрепленных проволокой прямо под подбородками висельников. На сухих и и твердых деревяшках красной краской было коряво написано: «Смерть угнетателям!» — Будет вам, твари, свобода! Столько, что вы ею блевать будете!
Бывший абордажник распорядился снимать убитых и изучить характер их ран. Пока подручные этим занимались, прошел в компании Башки на склад. Там с глубокомысленным видом посмотрел на пустые стеллажи, царапины на стенах из армопластика, и следы множества ног на полу.
— Не одна семья тут веселилась, а, Башка? — бросил он помощнику не оборачиваясь. — Ишь, наследили!
— Говорю же, бунт поднять решили, — отозвался тот.
— А это и без тебя понятно, дурака кусок! Меня другое интересует. А че это они такие смелые стали?
— Ну так это… отомстить решили за Ламодеров, — уверенно сообщил подручный.
— А Ламодеры чего такие дерзкие?
— Так Горбатый, ну тот, которого на первом ограблении порешили вместе с кладовщиками, баб фермерских потискал малясь. Ну и напарник его, Струна. Они когда на ложный вызов прибыли, и узнали, что старуха их порожняком прогнала, разозлились сильно.
Это старый пират хорошо понимал. Как и то, что не у каждого его подчиненного есть способы бороться с пылающим в душе гневом, способным прорваться наружу от одного неосторожного слова.
— Просто потискали?
— Ну обслужили их девки, че такого-то? Старуха сама виновата, думать надо было, прежде чем на связь выходить и дежурную группу дергать! Да и не убыло от них…
Обычно в детали расправы своих людей над беззащитным населением Четкой Фортуны Кудрявый не вникал. Считал, что ему это не нужно. У парней было право (в рамках разумного, конечно!) брать то, что хотели. А овцы на то и существуют, чтобы их стригли и резали. В общем, с пониманием относился.
Но когда развлечения подручных выливались в прямые убытки лично для него, понимание это каким-то магическим образом развеивалось. И оставалась только жгучая злость и желание наказать виноватых.
К сожалению, что Горбатый, что Струна, ставшие теми камушками, с которых начался камнепад, были уже мертвы.
— Шеф! — в помещение склада влетел Винтер. Стояк, полностью отрабатывая свое погоняло, прислонился к дверному косяку и замер. — Нашли!
— Фермеров? — с робкой надеждой уточнил Кудрявый.
