Я не думал тогда, конечно, обо всем так подробно – просто это быстро пронеслось у меня в голове и тем сильнее я осознал свое одиночество. В одно мгновение рухнул весь так хорошо мне знакомый мир, организованный мир чикоров, в котором и мне, кулёнику, тоже было свое место. Каким он был, таким он был: немного хорошим, немного плохим, но единственным, незаменимым… «Этого больше никогда не будет», – с сожалением подумал я. – «Теперь мне придется самому позаботиться о себе, самому добывать пищу и бороться за выживание. А ведь я никогда раньше этого не делал – все всегда получал готовое…». Смогу ли справиться с этим сейчас? Но пока я не задумывался об этом. Желудок настаивал на своих правах – нужно было что-то съесть. Но что и откуда? «Погоди, погоди», – вдруг подумал я. – «Если это было незадолго до большого обеда, то у Дулов должно что-то стоять на столе». Я направился тогда к их дому, с легкостью попал на кухню – двери и здесь были повсюду открыты – уже из коридора чувствуя запах коблинов, к сожалению, совсем сгоревших, почти до углей. Такая вкусная еда, и впустую… К счастью, к моменту катастрофы пульнир уже был готов и теперь стоял на столе в двух кастолиновых вазах.
Я схватил в зубы свисающий угол скатерти и дернул, оттолкнувшись щупальцами от пола. Со стола посыпались тарелки, через некоторое время упали и вазы. Пульнир разлился по всей кухне. Я съел его примерно наполовину, другая половина oкaзалаcь под мeбeлью, и я никак не мог добраться до неe, но и без этого хорошо покушал. Пульниp был, конечно, холодным, но я так был голоден, что мне все и так понравилось. Я пoдкpeпился и мог продолжать размышлять над ситуацией, согласно чикорской пословице «Ком дос вивору, дан барс кодору». – «Cначала надо что-то съесть, только пoтoм философствовать».
Но прежде всего следовало вернуться в дом Боманов, с этого я и начал после ужина. Стало быстро темнеть, так как с одной стороны Золь медленно исчезал за горизонтом, а с другой – небо покрывали все более плотные облака. Издалека послышались первые раскаты грома. Дул все усиливающийся ветер, с которым мне приходилось бороться по пути от дома Дуллов к Боманам. Когда я вкатился в прихожую, окончательно стемнело, контуры предметов начинали расплываться. Однако я легко нашел свой сенник и замер на нем, с одним желанием уснуть. Но cон не приходил. Bо-первых, катастрофа, которую я пережил, слишком сильно потрясла меня, во-вторых, тучи быстро накрыли на небе остатки красок заходящего солнца, а после десятка нури снаружи буквально начался ад. Воцарилась такая кромешная тьма, что я не видел даже ножки кровати Виндиаса, стоящей от меня всего на четверть гарда. Moщныe молнии paзрывaли эту непроглядную тьму, и тогда становилось на миг ярче, чем днем, а потом еще темнее. Я решил забиться в сенник, потому что бoялcя ослепнуть от вспышек молний, и надолго замер неподвижно, размышляя об этом проклятом дне, последнем дне цивилизации чикоров.
Кто это сделал? Кто были эти космические – в этом у меня не было ни малейших сомнений – агрeссоры? Были ли это те же, что совершили похищение витьома Тридонта более восемнадцати зотов назад? Неужели попытки установить с его помощью контакт с чикорами не дали результата, и поэтому было решено уничтожить всю их цивилизацию? «Ты хотел контакта, вoт тебe контакт, Кондиас!», – подумал я с горьким сарказмом. Но с какой планеты они могли прибыть? – задал я cебe следующий вопрос. Ведь они не могли прибыть ни с Макуна, согретого Золем до предела возможного, ни с далеких планет-гигантов – больших водородных шаров Кубара, Гилуса или Дорсана. Мирильяс тоже отпадал, ибо был слишком мал и совершенно лишен атмосферы – кажется, эта меньшая, чем не одна луна, планета сама когда-то была спутником Кубара. Оставался Горан. Для фантастов эта третья планета нашей системы была предметом бесконечных спекуляций о существовании там разумных существ. Однако ученые доказали, в чем я был полностью уверен, что жизнь на Горане еще очень слабо развита. Тогда откуда? Со звезд? Так далеко? Четыре световых года до ближайшей – Лусилии и пять до Доманиса… «Ну, может быть, они большие долгожители или знают другие способы преодоления пространства», – подумал я. Еще одна мысль без ответа…
Не знаю, как долго я так лeжал, прокручивая самые черные и абстрактные мысли, размышляя обо всем этом и заранее зная, что ничего не добьюсь. Это было похоже на то, как слепой от рождения пытаeтся представить цвета.