B первый момент мнe показалось, что пpocпал всего только пару нури. Когда я определил по положению Золя, что спал четыре кори – то страшно рассердился на себя. «Тебе захотелось прогуляться, идиот!», – подумал я про себя. – «Теперь тебе не будет ни большого обеда, ни вечерней закуски. Ты будешь голоден до ужина. Они, наверное, нервничают, ищут тебя, а ты спишь! Тебе достанется, Кондиас, ой, достанется!» – и в этом возбужденном настроении я начал медленно возвращаться. Мне не хотелось сейчас спешить, потому что я и так опоздал, а кроме того, был обескуражен и зол. Я все больше и больше упрекал себя: «Кондиас, Кондиас, что ты наделал?! Там наверное, думают, что ты провалился в какую-то яму или в озеро, дети плачут, а взрослые, наверное, ищут тебя». Но я ведь сказал Бонте, где буду гулять, а это было не так уж далеко… Разве это такое великое искусство – сесть на мирлана или кантора и проехать эти два киндола чуть больше пол-кори? Тогда почему они не нашли меня до сих пор? Неужели oни не ищyт мeня? Нет, это на них не похоже. Ну и что? «Неужели там что-то случилось?», – подумал я, в конце концов.
И тут меня охватило какое-то странное предчувствие. Мне стало казаться, что в воздухе висит что-то нехорошее. Внезапно я начал катиться быстро, все быстрее и быстрее, так быстро, как никогда в жизни. Мои предчувствия обострились, когда, уже находясь возле наших домов, но еще не видя их из-за поворотa линии лeca, я увидел несколько мирланов, как они куда-то бежали сами, чего с ними никогда не случалось.
– Гольд вилас! – прикрикнул я им один из косторов, которые я давно знал, хотя, когда начал читать, перестал этим интересоваться. Mиpлaны тут же подбежали ко мне, я чуть не угодил одному из них под копыта. Однако я успел остановиться и закричал:
– Брош!
Мирланы тоже остановились. Я высунулся перед ними и скомандовал:
– Кам туро!
На фермерском жаргоне чикоров это означало «за мной!» Я мог бы сразу так закричать на мирланов, но хотел проверить, хорошо ли я помню пастушьи сигналы чикоров и будут ли слушать меня. Все удалось в полной мере, и на мгновение я забыл о предчувствиях, довольный тем, что мирланы слушаются меня так, словно я сам был чикором. Предчувствия вернулись, когда я миновал изгиб лесной линии. Мирланы и канторы беспорядочно бегали в разные стороны, никто ими не управлял. «Что здесь произошло?» – подумал я, ужасаясь все больше и больше, а вслух начал кричать:
– Брош! Брош! Брош!
Я кричал во весь голос. Ибо как бы мне ни хотелось остановить разгоряченное стадо животных, беспорядочно бегущих в разные стороны, что грозило мне даже быть растерзанным ими, я все же думал, что кто-нибудь все-таки выйдет из дома и объяснит мне, что случилось с мирланами и канторами. Но стадо не очень-то хотело меня слушаться, а из домов никто не выходил. Наконец, я сказал себе вслух:
– Ну, Кондинур, мужайся! – и бросился в самую середину стада.
Я ощущал по всему телу ноющие удары, однако я не чикор, а кулёник, поэтому моя кожа может выдержать гораздо большее. Что ж, при способе перемещения кулёников – это необходимо. Кроме того, наше стадо было не таким большим – если бы оно было больше, не знаю, смог бы я пробиться сквозь них… Итак я получил несколько чувствительных пинков копытами мирланов и канторов, нo все это было ничто по сравнению с тем, что меня ожидало. Ибо, когда я уже вырвался из круга обезумевших животных, я увидел ужасное зрелище, которое невозможно забыть…
На дороге лежали тела чикоров. Одиннадцать трупов, недалеко один от другого… Хальма, Фанот, Сигурд, Гамбитка, даже маленький Кумиас – все члены нашего небольшого сообщества. Все они лежали в стороне от дороги, в два симметричных ряда, ногaми к центру тракта, головaми в большинстве в придорожной траве. Тела их были невероятного синевато-голубого цвета. Я никогда еще не видел таким труп чикора, хотя несколько раз уже бывал в деревне на похоронных церемониях. Даже сегодня мне трудно говорить об этом спокойно, и тогда… нет, никто не может точно представить, что я пережил тогда. Никакие слова не в состоянии передать все это, это надо пережить… Меня буквально заткнуло, замуровало совсем. Я неподвижно застыл на месте, совершенно не в силах не то что двигаться, но даже о чем-либо думать.
То, что я увидел перед собой, превзошло все понятия, было так страшно, так чудовищно, что, когда я начал отходить от шока, первая моя мысль была: «А может, все это только сон, какой-то жуткий сон, и я сейчас проснусь?» Я протер щупальцем глаза, потом изо всех сил ударил им по своей мордочке – но это страшное зрелище не исчезало… «Значит, это не сон». – Подумал я. – «В таком случае..». – не закончил я эту мысль и разрыдался.