Внимание преступника было уже приковано к дороге. Приставив к глазам бинокль, он придирчиво осмотрел прохожего. Внезапно преступник вздрогнул.
Отбросив оптику, Дженсен бросился к креслу, на котором был закреплен проектор.
— Вот он! Та самая морда, что мне нужна! — Откинувшись в кресле, он довольно оскалился. — Врубай электричество и смотри у меня, без штучек!
С тяжелым сердцем Вэйн воткнул штепсель в розетку и передвинул рубильник. Больше ему ничего не оставалось делать. Отчаянный Дженсен находился в полном сознании вплоть до момента выхода из тела, после чего предпринять что-либо против было бы слишком поздно. Оставалось только надеяться, что эксперимент сорвется — ценой жизни Дженсена.
С лица Вэйна сошла краска, он думал только об одном — чтобы все сорвалось, и бормотал что-то, даже когда аппарат просигналил о завершении цикла.
Никакого света не вышло из головного шлема, никаких видимых эманаций, показывающих, что устройство исправно работает, только тихо качнулись стрелки на приборах, и Вэйн понял, что аппарат вливает свою энергию в нетерпеливую волчью фигуру под шлемом.
Замерев в кресле, Дженсен сидел, нацелив глаза в открытое окно. Выражение глаз менялось медленно, принимая гипнотический блеск. Полминуты он сидел с неживым погребальным светом в глазах, пока пальцы судорожно дрожали на подлокотниках кресла.
Еще один жуткий миг — и его лицо стало безразличным, руки безвольно расслабились, челюсть отвалилась и свет в глазах потух.
Вэйн со страхом посмотрел на обмякший предмет в кресле, который уже не был человеком. Надежда, страх и недоверие поочередно сменялись на его лице, в то время как слух не замечал, что прохожий на улице вдруг свернул на тропинку к дому, бодро впечатывая каблуки, и уже стучал в двери.
Он все еще стоял, погруженный в раздумья, над телом, когда мисс Поросячьи Глазки заковыляла по коридору и открыла входную дверь с задиристым возгласом: «Ну, чего надо?»
Краткий шепот беседы прозвучал перед входом. Шаги приблизились к комнате. Вэйн устало пригладил седые пряди и понял, что его неистовые мольбы остались без ответа. Его аппарат действовал!
Выключив рубильник, он повернулся к гостю. Силуэт ступившего в комнату представлял собой человека несколькими годами моложе Дженсена, пошире в плечах, потяжелее челюстью, полегче в комплекции. Он носил хорошо подогнанный костюм, надвинутую на брови шляпу и ботинки ручной выделки, старательно начищенные. Он выглядел, как человек, только что сделавший что-то, в чем не испытывает ни малейшего сожаления.
— Как я тебе, папаша? — спросил незнакомец. Он принял позу и кокетливо повернулся, точно манекенщица, демонстрирующая вечернее платье.
— Вы… вы… простите, вы — Дженсен?
— Совершенно верно. Сэр Генри, вот как меня величают. — Он двинулся беззаботной походкой к «электрическому стулу» и нагнулся, рассматривая развалившееся там тело. Самодовольное выражение покинуло его лицо, сменившись брезгливой и боязливой гримасой.
— Бр-р, какая жуть — смотреть на свой окоченевший труп. Прямо мурашки по коже.
— Вы никогда не вернетесь в него.
— Больно надо. Теперь я вижу себя таким, каким меня видели остальные, и я был вовсе не такой уж красавчик. Посмотри только на меня теперь! Сравни!
— Как это произошло? — с трудом спросил Вэйн, у которого перехватило дыхание.
— Чертовски жутко. Такого еще никому не приходилось делать. Я становился все больше и больше, все сильнее и сильнее. Затем — ба-бах! — и я вышел из собственного тела и оказался сразу в нем. Да, в натуре, в нем самом: я шел его ногами, видел его глазами, слышал его ушами и бился с ним за его мозг. Он отчаянно дрался, прежде чем я выселил его. — Нового Дженсена отрезвил собственный рассказ. Он поежился. — Этот тип выходил с воем издыхающей кошки.
— Это, — заявил Вэйн, — было ментальное преступление. И когда-нибудь вы за него ответите перед судом, высшим, чем любой суд этой страны. — Он смотрел на этого щеголеватого типа, который, как это ни невероятно, был Дженсеном. — И я разделю ответственность. Я был соучастником в подготовке преступления и его осуществлении.
— Не надо пичкать меня этим моральным мусором, — фыркнул Дженсен. — Я вырос из коротких штанишек. — Он еще раз криво посмотрел на тело, которым когда-то владел. — Так, говоришь, я никогда не смогу в него вернуться?
— Никогда. Оно мертво. Невозможно поднять труп. Ведь вы заняли живое тело силой, выдворив оттуда полноправного владельца. Это все равно что сменить водителей в мчащемся на скорости автомобиле: трюк весьма рискованный, но выполнимый, пока кто-то остается за рулем. Кто-то должен постоянно контролировать ситуацию, иначе машина сойдет с дороги, врежется или перевернется.
— Да, похоже на то, как ты сейчас описал. Он еще застрял там некоторое время, пока я не выпихнул его окончательно на дорогу. Получается, мою машину занесло в кювет, так, что ли? — И тут новая мысль поразила Дженсена. — А теперь, когда он ушел, он, стало быть, где?
— Весь мир хотел бы получить ответ на этот вопрос. Это было бы разрешением загадки тайны жизни.
