— Все правильно, Джеймс, — сказал Мятлев. — И что хуже всего: у нас нет прогноза. Чтобы предсказать, как у них развернутся события, нужен точный и детальный слепок отношений внутри, который нам просто неоткуда взять. Агентурной разведки против Византии мы не ведем: ни опыта такого нет, ни традиций. А начинать сейчас — поздно.
— А группа флотов «Север» адмирала Тарханиата находится между тем прямо у нас под боком, — сказал Бертон. — Она базируется на Ираклий, расстояние от которого до нас меньше, чем до Антиохии. Конечно, мы не ждем, что они на нас нападут. У них нет для этого причин. Но… — Бертон покосился в сторону президента.
Тот вздохнул.
— Судя по тому, что мы знаем, Департамент логистики и люди, стоящие за ним, настроены крайне решительно. Это будет гражданская война по полной программе. Великая смута. А учитывая феодальные предпосылки, которые там только и ждут, чтобы распуститься полным цветом… Я думаю, что такая война не может не привести к распаду империи. На осколки, которые тут же станут опасными. И похоже, что этот процесс уже не остановить…
Все помолчали. Эдмунд никак не мог понять, к чему весь этот разговор. Ну да, придется усилить мониторинг. И зондами, и патрульными кораблями. Хотя военный флот у Альянса слабый — только пиратов ловить…
— Давайте еще раз, — сказал Мятлев. — В Византии началась гражданская война, которая теперь будет раскручиваться. При том, что и внешнюю войну никто не прекращал. У Гондваны достаточно сильный флот. Не очень я верю, что они не ответят на пропущенный удар. Если все это совпадет во времени, ситуация станет совершенно непредсказуемой. Особенно учитывая, что Гондвана — тоже серьезный… и странный противник, вы об этом знаете. А теперь — вопрос. Кто считает, что с учетом этих новостей мы должны усилить наш космический флот?
— Вы имеете в виду — ввести в строй новые боевые корабли? — уточнил Александр Гамильтон, министр общественной безопасности.
Мятлев наморщил лоб.
— Новые корабли, в том числе и боевые, вводятся в строй постоянно. По мере того, как другие корабли списываются. Это ни для кого не секрет. Усилить флот — значит увеличить его текущий состав. Возможно, даже за счет кораблей новых типов, такие предложения периодически поступают…
— Можно подробнее про новые типы? — Патриция Урбанович. Ну да, ей такими вещами интересоваться положено.
— Можно, — сказал Мятлев. — Подробно, если надо, доложит Джеймс. Вы все знаете, что у нас нет ни одного военного корабля крупнее тяжелого крейсера. В них просто не было нужды. Но это не значит, что никакие другие типы не проектируются. Технически мы можем построить линкор за три–четыре месяца. И даже флот линкоров — конечно, ценой ощутимой нагрузки на экономику. Инженерные наработки для этого есть. Но вот вопрос: они нам нужны?
— Да.
Все повернулись в сторону человека, который это сказал.
Отто Васильевич фон Якоби, министр энергетики. Невысокий, бледноватый, лысоватый, с аккуратно зачесанными остатками светлых волос. Очень молчаливый. Скромный инженер.
— Обоснуйте, пожалуйста, вашу позицию, Отто Васильевич, — сказал Мятлев после паузы.
— Охотно. Есть две причины, почему нам нужен линейный флот. Первое: вы говорили, что нынешняя военная ситуация непредсказуема. Полностью с вами согласен. Но способ уменьшить непредсказуемость очевиден: это вмешаться самим, хотя бы локально. Насколько я понимаю, шансы у нас будут, даже несмотря на отсутствие серьезного военного опыта. И второе. Это вопрос о влиянии на экономику. Тут я бы предложил узнать мнение уважаемой Патриции. Как отразится на нашей промышленности программа строительства пяти–шести линкоров?
Урбанович медлила.
— А какие на них будут силовые установки?
— Двигатели Лангера, разумеется. С кварковыми генераторами в качестве блоков первичного питания.
— Вам сказать честно? — Патриция внезапно ослепительно улыбнулась. — Это был бы просто дар господень. Господа, вы знаете, какая часть наземного транспорта у нас до сих пор ходит на углеводородном топливе? Да, его пока хватает. Но какая у этих машин эффективность — вам известно? Эдмунд, — она обратилась к Гаррису, — вы сюда на чем летели — на самолете с бензиновым мотором? А теперь скажите, как давно у нас был собран первый действующий антигравитационный двигатель?
Эдмунд выдохнул.
— Шестьдесят лет назад. Причем эта информация не является секретной. Сначала там были кое–какие технические сложности, но… в общем, сейчас массовое производство антигравов было бы уже вполне возможно. Если бы не позиция промышленников. Да, я имею в виду нефтяные и газовые компании… производителей машин, впрочем, тоже. Делать антигравы по одному — невероятно дорого. Особенно учитывая, что для них нужна всепланетная сеть силовых станций…
